Делай, что должно

Стражники отбивали кулаки о нагрудную броню, заглушая его слова одним мощным:

— А! Э! Нья! А-э-нья!

Аэно, еще не совсем успокоив сбившееся дыхание, поднял голову, обводя стены долгим внимательным взглядом, потом повелительно вскинул руку.

— Атанаэ, эфараан.

Тишина рухнула на камни двора, как густой туман.

— Я запомню имя, что мне дали здесь. Клянусь, что не посрамлю его.

— Нэх Аэно анн-Теалья анн-Эфар Аэнья, — громко, так чтобы его слышали все, повторил Кэльх. Сейчас, не в теплом уюте Учебной башни, не наедине, а при людях, на вытоптанном в поединке дворе это звучало… не внушительно, не грозно, но — серьезно.

— В Темных землях будут знать это имя.

По людям словно прошелся порыв ветра, они склонялись перед тем, кто этого заслуживал, так же, с тем же уважением, что и перед нехо Аирэном. И Аэно поклонился в ответ, признавая, что, как и нехо, он, прежде всего, не хозяин майората, а защита и опора его народа.

После, конечно, пришлось отпаивать Аэно на кухне травяным настоем с медом, успокаивать ничего не значащей болтовней, этна Лаана подсовывала крохотные булочки, улыбаясь тепло… Но именно после этого в юном нехине что-то изменилось, Кэльх видел это.

Именно тогда его ученик наконец поверил в себя.

После у Аэно был долгий разговор с матерью, которая взялась объяснить сыну тонкости и подводные камни ведения документации по всем делам майората. Строжайший порядок в кабинете отца, где они занимались в то время, что не было посвящено огненной науке Кэльха, заставлял Аэно собираться, внимательно вникать во все пояснения, вчитываться в документы, запоминая все те мелочи, что, упущенные единожды, могли слипнуться в огромный снежный ком проблем.

В таком режиме совершенно незаметно прошла неделя.

— Должно быть, Аирэн уже прибыл в столицу, — раскладывая перед сыном очередной гроссбух, заметила нейха Леата.

— Я могу попробовать взглянуть через огонь, нейха, — откликнулся сидящий с книгой у камина Кэльх. Он устроился на стуле, сейчас небрежно откинувшись назад, так что спинка упиралась в стену, а передние ножки опасно повисли в воздухе. Сидеть так было неприлично, но у огневика это получалось столь естественно, что ему и слова никто не сказал, а пристроившаяся рядом на скамеечке Ниилела только поглядывала, хихикая в свой толстый томик землеописаний.

— Буду благодарна, этин Кэльх, — тут же отозвалась нейха, с таким же любопытством, как и ее дочь, посмотрела на мага.

Это любопытство не было навязчивым или неприятным, как у многих и многих светлых, с которыми Кэльху приходилось иметь дело ранее. Оно было… наверное, как у детей, нетерпеливо и заинтересованно наблюдающих за приготовлениями бродячего фокусника или мэйта. Поэтому он даже немножко рисовался, делая обыденное, в общем-то, действие чем-то большим. Заставил пламя в камине вспыхнуть чуть ярче, сплел его в единое полотно, поначалу однородно-рыжеватое, чуть потемневшее, когда он вслушался, ища среди бесчисленных очагов нужный, тот, рядом с которым тонко пел свою песню теплый горный ветер. И нашел-таки, в пламени на мгновение мелькнула фигура нехо, склонившегося над чем-то, кажется, тоже над камином: в руках у него явственно вырисовывался длинный росчерк кочерги.

— Все в порядке, — едва слышно шепнул огню Кэльх, и картина исчезла.

— Хвала Стихии, — облегченно выдохнула нейха Леата.

Именно в этот момент по коридору прогрохотали каблуки стражника, а потом и дверное кольцо — по бронзовой оковке двери.

— Нехин Аэно! — старшина замковой стражи распахнул дверь, не дожидаясь ответа, и прежде чем он сказал следующие слова, Аэно понял, что стряслось что-то из ряда вон выходящее. — Беда, нехин Аэно. В Таали-ата-ана травницу убили, этну Аянхо!

Ошеломленно замерли все.

Убийство — это уже из ряда вон выходящее, это понимал даже Кэльх, успевший проникнуться местной жизнью, неторопливой, обстоятельной и суровой. Убийство женщины… Убийство травницы, лекаря…

— Убийцу схватили? — Аэно вскочил, сбросив мгновенное оцепенение от страшной вести.

— Нет, нехин, — последовал короткий ответ.

Охнула нейха, огонь в камине заметался, закачались огоньки свечей. Если бы убийцу схватили — был бы суд. Но если никто не знает, кто виновен…

— Ясно. Передай, что я иду немедленно. Матушка, урок придется отложить, — Аэно склонился, поцеловал ее руку, кивнул сестре и стремительно вышел.

— Он… — Кэльху хватило одного взгляда нейхи, чтобы сорваться следом.

Долг владетеля — помогать людям. А долг учителя — быть рядом с учеником.

Когда Аэно, уже готовый к нелегкому пути по заметенным зимними вьюгами горным тропам, вышел из комнаты и увидел тоже полностью собранного огневика, он ничего не сказал, только кивнул: идти в одиночку было смертельно опасно, да даже с проводником, принесшим страшную весть в замок — все равно опасно. Идти в горные ата-ана зимой следовало группой, чтобы мочь помогать друг другу. Идя к воротам замка, где уже ожидал их молодой горец, Аэно заметил:

— Ты не привык к зимним горам.

— Я много к чему не привык, — пожал плечами Кэльх. — Как и ты сам.