Фандом: Ориджиналы. Все это началось очень давно, до великой Войны Стихий, до раскола Темных и Светлых земель. Все началось с амбиций, алчности и жажды власти одного лишь человека. Все закончится кошмарным столкновением сил… или нет? На страже будущего, на страже мира встают Хранители, те, кого призвали сами Стихии, чтобы сделать то, что должно. Сделать или выгореть. Аэно по прозвищу «Аэнья» никогда не говорит вторую часть этой своеобразной клятвы Хранителей. Он говорит«Значит, мы сделаем».
358 мин, 31 сек 8553
— Сюда бы кого из земляных, — в тон ей отозвался Кэльх.
Аэно усмехнулся и кивнул:
— Идем. Чудеса еще не кончились.
Коридор был не прямым, иногда казалось, что все, тупик — но трещина изгибалась, и оказывалось, что путь продолжается. Жаль, недолгий: несколько минут спустя в глаза путешественникам ударило солнце, ослепив на пару мгновений и окатив теплом после стылого сумрака прохода. А когда все трое проморгались, Кэльх и Ниилела слитно ахнули, обозревая самую странную долину, которую только можно было представить. Она была круглой и похожей… да ни на что виденное прежде не похожей. Каменные стены шли уступами, террасами, заполненными неожиданно яркой и высокой зеленью, воздух здесь был куда теплее, чем снаружи. И всюду, словно обережная стена, высились переплетения красновато-коричневых веток, грозно щетинящихся колючками, пока лишь в зеленой дымке разворачивающихся почек. Аэно натянул перчатки и жестом предложил остальным сделать то же.
— Старайтесь не ломать ветви. Горские лекарки приходят сюда собирать особые травы и «солнечную кровь», когда она набирает силу.
— Кто ж такое… — Ниилела задохнулась, не в силах выразить восторг.
«Кто ж такое сломает», — наверное, хотела сказать она. Кэльх же щурился, глубоко дышал, пытаясь разобраться, что ощущает. Потом глянул на Аэно: знает, нет? Понимает ли, куда привел их, особенно сестру. Судя по веселью, так и плещущемуся в янтарном взгляде — знал, да, догадывался. Потому и сказал про подарок обоим. Кэльху — новую красоту в копилку его памяти, новое чудо гор Эфара, сестре… Сестре — кое-что иное, пожалуй, еще более ценное.
От прохода в скалах пришлось изрядно поплутать, отыскивая путь среди зарослей «солнечной крови», чтобы спуститься вниз, на самое дно потаенной долины. Заслоняющий обзор кустарник кончился внезапно, словно отступил, признавая за гостями право войти в святая святых. Поверхность идеально круглого озера бросила в глаза синий блик, показалась сперва выточенным из цельной глыбы сапфира зерцалом, в которое впору глядеться тем самым удэши. Воду не тревожило ни единое дуновение ветерка, а прозрачна она была настолько, что бело-розоватую статую на дне можно было рассмотреть в мельчайших подробностях: и бессильно раскинутые тонкие руки, и приоткрытый в муке рот, и горестно вскинутые брови… И только всмотревшись, Кэльх понял: это обман зрения, нет там никакой статуи, просто вода обточила известковую глыбу так причудливо. Так случается — он даже бывал как-то раз в пещерах, где встречались подобные занятные изваяния, выточенные из камня не ветром — взращенные водой, по крупице, медленно и трудолюбиво. Те пещеры были местом силы, и это озеро не оказалось исключением. Поэтому он невольно отвлекся от красоты, обернулся, следя за Ниилелой. А та стояла, как завороженная, потом медленно, будто не веря, двинулась к воде.
— Аэно, — тихо, чтобы не потревожить её, окликнул Кэльх. — Здесь получится развести костер?
— Да, здесь есть и запас дров, но потом стоит его пополнить. Срежем сухие ветви. Пусть идет, я затем и вел вас сюда, — так же тихо ответил тот.
Затем же, как оказалось, Аэно нес в своем мешке и запасную одежду для сестры. Они принялись обустраивать лагерь, нет-нет да поглядывая на тонкую фигурку у воды. Пока девушка просто стояла, потом присела на корточки, касаясь гладкой поверхности руками. Кэльх по опыту знал: не удержится, полезет. Слишком манит, слишком тянет сила, чтобы не напиться ею вдосталь. И потому, когда, в очередной раз обернувшись, заметил лишь слабые круги, расходящиеся по неподвижному озеру, только кивнул своим мыслям и придвинул поближе к огню крохотный котелок, в котором уже грелась вода, щедро сдобренная медом и травами. Аэно достал тонкое, но удивительно теплое шерстяное одеяло, разложил на плоских камнях остатки хлеба, мяса, пироги и горшочек с ядреным острым соусом.
Долго ждать Ниилелу не пришлось. Несмотря на место силы водных магов и на то, что в долине было гораздо теплее, чем за ее пределами, вода в озере была холодной, почти ледяной — недаром легенда гласила, что питает его поток аж с самого Янтора. Девушка вынырнула так же бесшумно, как и исчезла. Шагнула на берег, на неширокий каменный бортик, отделяющий озеро от нежно-зеленой, едва-едва поднявшейся из земли травы, все так же заворожено, плавно, будто вода еще поддерживала её — и почти тут же шлепнулась на задницу, обхватив себя руками и крупно дрожа. В воде-то сила грела, а как вышла на воздух, так сразу тепла и не осталось.
— Давай, идем, — подошедший Кэльх осторожно подхватил, помог подняться. — Сейчас согреешься, Ния, давай.
Аэно усмехнулся и кивнул:
— Идем. Чудеса еще не кончились.
Коридор был не прямым, иногда казалось, что все, тупик — но трещина изгибалась, и оказывалось, что путь продолжается. Жаль, недолгий: несколько минут спустя в глаза путешественникам ударило солнце, ослепив на пару мгновений и окатив теплом после стылого сумрака прохода. А когда все трое проморгались, Кэльх и Ниилела слитно ахнули, обозревая самую странную долину, которую только можно было представить. Она была круглой и похожей… да ни на что виденное прежде не похожей. Каменные стены шли уступами, террасами, заполненными неожиданно яркой и высокой зеленью, воздух здесь был куда теплее, чем снаружи. И всюду, словно обережная стена, высились переплетения красновато-коричневых веток, грозно щетинящихся колючками, пока лишь в зеленой дымке разворачивающихся почек. Аэно натянул перчатки и жестом предложил остальным сделать то же.
— Старайтесь не ломать ветви. Горские лекарки приходят сюда собирать особые травы и «солнечную кровь», когда она набирает силу.
— Кто ж такое… — Ниилела задохнулась, не в силах выразить восторг.
«Кто ж такое сломает», — наверное, хотела сказать она. Кэльх же щурился, глубоко дышал, пытаясь разобраться, что ощущает. Потом глянул на Аэно: знает, нет? Понимает ли, куда привел их, особенно сестру. Судя по веселью, так и плещущемуся в янтарном взгляде — знал, да, догадывался. Потому и сказал про подарок обоим. Кэльху — новую красоту в копилку его памяти, новое чудо гор Эфара, сестре… Сестре — кое-что иное, пожалуй, еще более ценное.
От прохода в скалах пришлось изрядно поплутать, отыскивая путь среди зарослей «солнечной крови», чтобы спуститься вниз, на самое дно потаенной долины. Заслоняющий обзор кустарник кончился внезапно, словно отступил, признавая за гостями право войти в святая святых. Поверхность идеально круглого озера бросила в глаза синий блик, показалась сперва выточенным из цельной глыбы сапфира зерцалом, в которое впору глядеться тем самым удэши. Воду не тревожило ни единое дуновение ветерка, а прозрачна она была настолько, что бело-розоватую статую на дне можно было рассмотреть в мельчайших подробностях: и бессильно раскинутые тонкие руки, и приоткрытый в муке рот, и горестно вскинутые брови… И только всмотревшись, Кэльх понял: это обман зрения, нет там никакой статуи, просто вода обточила известковую глыбу так причудливо. Так случается — он даже бывал как-то раз в пещерах, где встречались подобные занятные изваяния, выточенные из камня не ветром — взращенные водой, по крупице, медленно и трудолюбиво. Те пещеры были местом силы, и это озеро не оказалось исключением. Поэтому он невольно отвлекся от красоты, обернулся, следя за Ниилелой. А та стояла, как завороженная, потом медленно, будто не веря, двинулась к воде.
— Аэно, — тихо, чтобы не потревожить её, окликнул Кэльх. — Здесь получится развести костер?
— Да, здесь есть и запас дров, но потом стоит его пополнить. Срежем сухие ветви. Пусть идет, я затем и вел вас сюда, — так же тихо ответил тот.
Затем же, как оказалось, Аэно нес в своем мешке и запасную одежду для сестры. Они принялись обустраивать лагерь, нет-нет да поглядывая на тонкую фигурку у воды. Пока девушка просто стояла, потом присела на корточки, касаясь гладкой поверхности руками. Кэльх по опыту знал: не удержится, полезет. Слишком манит, слишком тянет сила, чтобы не напиться ею вдосталь. И потому, когда, в очередной раз обернувшись, заметил лишь слабые круги, расходящиеся по неподвижному озеру, только кивнул своим мыслям и придвинул поближе к огню крохотный котелок, в котором уже грелась вода, щедро сдобренная медом и травами. Аэно достал тонкое, но удивительно теплое шерстяное одеяло, разложил на плоских камнях остатки хлеба, мяса, пироги и горшочек с ядреным острым соусом.
Долго ждать Ниилелу не пришлось. Несмотря на место силы водных магов и на то, что в долине было гораздо теплее, чем за ее пределами, вода в озере была холодной, почти ледяной — недаром легенда гласила, что питает его поток аж с самого Янтора. Девушка вынырнула так же бесшумно, как и исчезла. Шагнула на берег, на неширокий каменный бортик, отделяющий озеро от нежно-зеленой, едва-едва поднявшейся из земли травы, все так же заворожено, плавно, будто вода еще поддерживала её — и почти тут же шлепнулась на задницу, обхватив себя руками и крупно дрожа. В воде-то сила грела, а как вышла на воздух, так сразу тепла и не осталось.
— Давай, идем, — подошедший Кэльх осторожно подхватил, помог подняться. — Сейчас согреешься, Ния, давай.
Страница 13 из 99
