Фандом: Ориджиналы. Все это началось очень давно, до великой Войны Стихий, до раскола Темных и Светлых земель. Все началось с амбиций, алчности и жажды власти одного лишь человека. Все закончится кошмарным столкновением сил… или нет? На страже будущего, на страже мира встают Хранители, те, кого призвали сами Стихии, чтобы сделать то, что должно. Сделать или выгореть. Аэно по прозвищу «Аэнья» никогда не говорит вторую часть этой своеобразной клятвы Хранителей. Он говорит«Значит, мы сделаем».
358 мин, 31 сек 8554
Он старался говорить мягко, успокаивающе, как не раз и не два говорил с оставшимися в прошлом учениками, возвращая из объятия Стихий в реальность. Позвать по имени, коснуться теплом, передать на руки уже ждущему Аэно. Отвернуться, чтобы тот мог помочь с промокшей одеждой, помешать варево в котелке, сцеживая его в предусмотрительно прихваченную с собой толстобокую глиняную плошку. Потом услышал тихий взвизг: Аэно растирал сестру жестким шерстяным шарфом, заставляя кровь быстрее бежать по жилам.
— Вот так, молодец. Суй ноги, да. Пришла в себя? Теплее?
— Д-д-д… Ага…
Кэльх подождал еще немного, пока возня не стихла, после чего все-таки обернулся, бережно придерживая плошку.
— На, пусть выпьет, — передал он её Аэно, сам пересаживаясь за спину укутанной так, что только один нос виднелся, Ниилеле. И опорой послужить, и согреть, мягко перенаправляя тепло костра, окутывая даже не силой — горячим воздухом, чтобы надышалась им, окончательно прогнав из груди ледяное дыхание озера.
Аэно вложил плошку в ладони сестре, но рук не отнял, устраиваясь напротив, тоже грея и придерживая, чтоб не расплескалось ароматное варево. Впрочем, усилиями огневиков девушка вскоре совсем отогрелась и перестала дрожать, расслабилась.
— Ух, как там было… Слов нет, совсем нет!
Аэно сдержанно улыбался, но Кэльх прекрасно видел, как он лучится своим огнем, словно довольная сверх меры рысь, вспушившая шерсть. И, как ни странно, чужое место силы не отнимало сил у огненных магов, солнце щедро питало их своим жаром, изливая небесный огонь. Пожалуй, здесь не по душе было бы только воздушникам: ветра в долине не было совсем, его посвист слышался лишь высоко вверху, где уже и трав не росло.
— Я бывал в похожем месте, у нас, на равнинах, — улыбнулся Кэльх, когда Ниилела наконец отогрелась и отошла от впечатлений настолько, чтобы слушать других, а не снова и снова переживать случившееся. — Цепь озер, там тоже ключи бьют и вода — чистейшая. Как жемчужины на зеленом бархате… Больно представить, что это может исчезнуть.
— Исчезнуть? — Ниилела тут же навострила уши. — Почему?
В Эфаре огневики не слишком распространялись о проблемах Ташертиса. Знал, пожалуй, только нехо Аирэн. А вот момент, чтобы заинтересовать неугомонную путешественницу Ниилелу, был самый подходящий, и Аэно чуть кивнул, отдавая инициативу в разговоре Кэльху.
— Потому, — помрачнел тот. — Вода и Ветер покинули Темные земли, и теперь нашим лесам угрожают великие пески. Ты ведь бывала в столице, на море? А теперь представь эти вот волны, этот простор… И только жар, сухость и ни капли воды. Песок и палящее солнце.
— К-как — ни капли? Совсем? Н-но вода — это основа жизни, она есть везде! Ее только нужно позвать! — Ниилела заговорила горячо, порывисто. — Нужно обязательно найти еще пару водных, кто согласится отправиться в Ташертис и вызвать подземные источники к поверхности. Вода есть везде, но у вас она, должно быть, ушла глубоко. Я одна не справлюсь.
— Тише, тише… — Кэльх даже по плечу погладил неугомонную, уже подскочившую и готовую бежать девушку. — Там… все сложнее, слишком давно разошлись Стихии. Но помощь действительно не помешает, в Ташертисе каждый водный на счету. Хочешь, поедем с нами? Поглядишь, ты давно хотела, заодно может подскажешь что.
— Да, поеду, — Ниилела даже кивнула, чтобы подтвердить серьезность своих намерений. — В Аматане водных магов много, обучение я почти завершила, а уж объездила все кругом. Ташертис больше, и там я нужнее.
— Вот и хорошо, значит, к концу месяца собирай вещи.
Кэльх и не сомневался, что этим закончится. И Ниилела ведь наверняка отправится не одна: найдутся те, кто пойдут за ней, кого она закружит своим водоворотом, утянет, вот только не на дно, а наоборот, туда, где нужны, туда, где разовьют свои силы и, может быть, найдут свое место.
— Я пройдусь, — пояснил он, поднимаясь, — осмотрюсь, время еще есть.
Аэно кивнул, повел рукой:
— Там есть тропинка, идет кругом Ока. Если заметишь сухие кусты, наруби, потом вместе принесем, — протянул выпростанный из петли на поясе горский топорик в расписном кожаном чехле.
Дело было несложным и нужным, так что топорик Кэльх принял, направившись туда, где Аэно указал начало тропинки. Она и впрямь была, почти незаметная, скорее, угадывающаяся по чуть подправленным людской рукой ветвям, по едва-едва различимым утоптанным местам, где, наверное, останавливались, собирая ягоды.
Кэльх шел не торопясь, впитывал в себя покой и странный уют этого места. Будто действительно кто-то держал в сомкнутых чашей ладонях, кто-то огромный, могучий, но не чужой, нет. Эфар… Иногда ему казалось: он тоже начинает слышать что-то. Что Эфар и в его крови теперь, когда связал свою жизнь с его Хранителем. Что ветер что-то тихонько напевает, горные ручьи шепчут, так же, как едва уловимо ворочалась земля дома, шелестела листьями, одаривала огнем, когда Аэно замирал иногда, прислушиваясь.
— Вот так, молодец. Суй ноги, да. Пришла в себя? Теплее?
— Д-д-д… Ага…
Кэльх подождал еще немного, пока возня не стихла, после чего все-таки обернулся, бережно придерживая плошку.
— На, пусть выпьет, — передал он её Аэно, сам пересаживаясь за спину укутанной так, что только один нос виднелся, Ниилеле. И опорой послужить, и согреть, мягко перенаправляя тепло костра, окутывая даже не силой — горячим воздухом, чтобы надышалась им, окончательно прогнав из груди ледяное дыхание озера.
Аэно вложил плошку в ладони сестре, но рук не отнял, устраиваясь напротив, тоже грея и придерживая, чтоб не расплескалось ароматное варево. Впрочем, усилиями огневиков девушка вскоре совсем отогрелась и перестала дрожать, расслабилась.
— Ух, как там было… Слов нет, совсем нет!
Аэно сдержанно улыбался, но Кэльх прекрасно видел, как он лучится своим огнем, словно довольная сверх меры рысь, вспушившая шерсть. И, как ни странно, чужое место силы не отнимало сил у огненных магов, солнце щедро питало их своим жаром, изливая небесный огонь. Пожалуй, здесь не по душе было бы только воздушникам: ветра в долине не было совсем, его посвист слышался лишь высоко вверху, где уже и трав не росло.
— Я бывал в похожем месте, у нас, на равнинах, — улыбнулся Кэльх, когда Ниилела наконец отогрелась и отошла от впечатлений настолько, чтобы слушать других, а не снова и снова переживать случившееся. — Цепь озер, там тоже ключи бьют и вода — чистейшая. Как жемчужины на зеленом бархате… Больно представить, что это может исчезнуть.
— Исчезнуть? — Ниилела тут же навострила уши. — Почему?
В Эфаре огневики не слишком распространялись о проблемах Ташертиса. Знал, пожалуй, только нехо Аирэн. А вот момент, чтобы заинтересовать неугомонную путешественницу Ниилелу, был самый подходящий, и Аэно чуть кивнул, отдавая инициативу в разговоре Кэльху.
— Потому, — помрачнел тот. — Вода и Ветер покинули Темные земли, и теперь нашим лесам угрожают великие пески. Ты ведь бывала в столице, на море? А теперь представь эти вот волны, этот простор… И только жар, сухость и ни капли воды. Песок и палящее солнце.
— К-как — ни капли? Совсем? Н-но вода — это основа жизни, она есть везде! Ее только нужно позвать! — Ниилела заговорила горячо, порывисто. — Нужно обязательно найти еще пару водных, кто согласится отправиться в Ташертис и вызвать подземные источники к поверхности. Вода есть везде, но у вас она, должно быть, ушла глубоко. Я одна не справлюсь.
— Тише, тише… — Кэльх даже по плечу погладил неугомонную, уже подскочившую и готовую бежать девушку. — Там… все сложнее, слишком давно разошлись Стихии. Но помощь действительно не помешает, в Ташертисе каждый водный на счету. Хочешь, поедем с нами? Поглядишь, ты давно хотела, заодно может подскажешь что.
— Да, поеду, — Ниилела даже кивнула, чтобы подтвердить серьезность своих намерений. — В Аматане водных магов много, обучение я почти завершила, а уж объездила все кругом. Ташертис больше, и там я нужнее.
— Вот и хорошо, значит, к концу месяца собирай вещи.
Кэльх и не сомневался, что этим закончится. И Ниилела ведь наверняка отправится не одна: найдутся те, кто пойдут за ней, кого она закружит своим водоворотом, утянет, вот только не на дно, а наоборот, туда, где нужны, туда, где разовьют свои силы и, может быть, найдут свое место.
— Я пройдусь, — пояснил он, поднимаясь, — осмотрюсь, время еще есть.
Аэно кивнул, повел рукой:
— Там есть тропинка, идет кругом Ока. Если заметишь сухие кусты, наруби, потом вместе принесем, — протянул выпростанный из петли на поясе горский топорик в расписном кожаном чехле.
Дело было несложным и нужным, так что топорик Кэльх принял, направившись туда, где Аэно указал начало тропинки. Она и впрямь была, почти незаметная, скорее, угадывающаяся по чуть подправленным людской рукой ветвям, по едва-едва различимым утоптанным местам, где, наверное, останавливались, собирая ягоды.
Кэльх шел не торопясь, впитывал в себя покой и странный уют этого места. Будто действительно кто-то держал в сомкнутых чашей ладонях, кто-то огромный, могучий, но не чужой, нет. Эфар… Иногда ему казалось: он тоже начинает слышать что-то. Что Эфар и в его крови теперь, когда связал свою жизнь с его Хранителем. Что ветер что-то тихонько напевает, горные ручьи шепчут, так же, как едва уловимо ворочалась земля дома, шелестела листьями, одаривала огнем, когда Аэно замирал иногда, прислушиваясь.
Страница 14 из 99
