Делай, что должно. Хранители

И впрямь, в комнате, в которую они завернули, на лавках и крючках лежало и висело много верхней одежды — и плащи, и спаши. Аэно последовал примеру Кэльха и тоже разделся до сорочки. Браслетов он в этот день не надевал, кроме неизменного серебряно-лазуритового. Да и волосы подвязал, только чтоб не лезли в глаза, а сейчас явно было некогда наводить красоту. Он все же пригладил свои кудри, как сумел, без гребня, затянул в хвост кожаным шнурком с подаренной бусиной.

— Все, я готов.

Дальше их путь лежал по коридорам и нешироким лестницам. Вроде бы что тут до площади, всего ничего. Но идти пришлось долго — или это так показалось? С каждым шагом воздух становился теплее и немного суше, но одновременно накатывало ощущении силы. Нет, даже Силы. Места, где властвовал именно Огонь. Аэно шел и вспоминал Учебную башню. Там было их с Кэльхом место силы. Созданное ими, ими же согретое. Здесь чувствовалась дикая стихия, укрощенная, прирученная, но… как и любая стихия — только временно. От этого было почти неуютно, несмотря на общность с Огнем. Потом Аэно заставил себя приостановиться, глубоко вдохнуть и открыться, впуская внутрь пока еще лишь отголоски, чтоб привыкнуть. В зал Совета Чести он шагнул уже полностью спокойным и собранным.

Это место одновременно походило на Круг Чистых: тоже круглое помещение, тоже неширокий проход в центр круга, даже как там вода опоясывала площадку — так и здесь вдоль стен горело кольцо огня. Вот только на этом сходство заканчивалось. Здесь не было отдельных кресел, только низенький каменный бортик, на котором сидели собравшиеся нэх. Огонь за их спинами бросал странные отсветы, кроме него зал не освещало ничто, только чуть светлым пятном выделялось отверстие там, наверху, в самой высокой точке купола. Отличались и сами нэх. Они были… простые. Именно такое слово скользнуло на язык, когда Аэно искал сравнение. Ленты и широкие рукава, праздничные одежды нехо — и, будто в насмешку, раздетые до пояса нэх. Даже женщины, а их тут было немало, остались в одних штанах и сапогах, как и мужчины, прикрыв грудь лишь широкими полосами полотна.

И последнее — атмосфера. Само настроение в зале Совета было другим. Не злоба, не агрессия, не холодность и расчет. Настороженность, внимательная и тяжелая. Ожидание, напряжение. Готовность решать и действовать.

— Совет приветствует вас, — подала голос одна из женщин, когда Аэно с Кэльхом заняли место в центре круга.

Аэно склонил голову, прижав руку к сердцу, намеренно проигнорировав традиционный глубокий поклон. Почему-то ему показалось, что так будет правильнее. Горское приветствие от всего сердца, а не заученные перегибы Кодекса. И верно: Кэльх тоже не кланялся, вместо этого открывшись полностью, так что бери — и читай, как распахнутую книгу. Его и читали, вглядываясь в пляшущее пламя Хранителя.

— Почему вы не передали весть об ученике сразу? — этот вопрос задал уже другой нэх, гибкий, смуглый и худощавый, уроженец самых южных земель Ташертиса.

— Я был болен, — ответил тот. — Боялся отправиться в путь, пока не восстановлюсь полностью.

— Что же случилось с хранителем? — громыхнул кто-то из земляных, чье внимание ощущалось даже острее, чем прикосновения теплой силы собравшихся огненных.

— Я выгорал.

Пламя у стен взвилось выше, откликаясь на поднятые брови, приоткрытые рты и изумленные вздохи. Та нэх, что приветствовала их, наклонилась вперед, вглядываясь.

— Но сейчас ты в полном порядке, хранитель.

— Да, — Кэльх не называл её по имени, хотя знал. Просто сейчас и здесь все нэх, сидевшие вокруг, были одинаково равны, одинаково достойны говорить и принимать решения. Разницы между ними не было.

— Мой ученик, Аэно-Аэнья, Надежда, сумел вылечить меня. Эту весть я собирался привезти сам, когда пришел вызов от Совета.

— Вот как… — взгляд женщины стал задумчивым. — И как же это произошло?

И Кэльх принялся рассказывать. Больше упирая на свои ощущения, на то, что творилось с его силой, восприятием, но не скрывая и эмоций. Не смог бы в таком состоянии, с отрытой нараспашку душой, с максимальной искренностью, на какую был способен. Вот о событиях он порой умалчивал, мягко обходил то, что Совету слышать было не нужно, что касалось только Эфара или их с Аэно. Но подобного личного или наоборот, не ему принадлежащего, собравшиеся и не требовали.

Когда Кэльх закончил рассказ, головы невольно повернулись к Аэно. Его разглядывали как диковинку, странную и незнакомую, но уже не было той настороженности, с которой их встретили изначально. Зато любопытства прибавилось вдвойне.

— А что ты скажешь, лекарь? — в голосе нэх теперь нашлось место даже для доброй насмешки.

Аэно чуть слышно фыркнул, словно его огненный зверь.