Делай, что должно. Хранители

Ворвавшаяся на кухню вместе с ней Тамая, на ходу успевшая осмотреть всех троих, отошла:

— Не ранены, но истощены до крайности.

— Дрались. Два раза, — Кэльх, позволивший себе закрыть глаза, пока руки водницы скользили вдоль тела, с трудом открыл их. — Первый раз напали в деревне…

От усталости он сам говорил коротко, глотая красочные описания случившегося. Да и не нужны они были, только сухая, сжатая информация: где, что, как, сколько и кого.

— Мы уничтожили троих: двух воздушников и водника. Еще трое, вероятно, ранены. Все воздушники могут подниматься в воздух.

Последнее прозвучало в давящей тишине: нет, искаженные сильнее обычных магов, за силой они и гонятся, но чтобы настолько?!

— Основные силы мы не видели, — заметил Аэно. — Но за нами явно послали не тех, кто наиболее ценен. Льяма отравлена насквозь. Уже на границах нет ничего живого. Элэкана я отправил с последними хуторянами с границы Кунира, он выложился совсем, верхом мы рисковали его не довезти. Лилия и Руд погибли в деревне. Все останки наших магов я сжег.

— Что-то еще? — голос Кайсы все-таки дрогнул.

— Все, — Аэно тяжело помотал головой. — Отец…

— Отдыхайте. Я передам информацию Кругу.

До комнаты добрели сами. Ноги донесли, по знакомому-то пути, хоженому не раз. Но, даже очутившись там, Кэльх не смог уснуть. Поглядел на кровать и сел за стол.

— Ложись, рысенок… Я сейчас. Выдохнуть надо.

Аэно, хоть едва держался на ногах, протестующе качнул головой, остановился за спиной, наклонился, касаясь щекой еще влажных волос Кэльха.

— Ты устал больше. Леа энно… Что с тобой?

— У тебя просто столько ерунды в голове не накопилось, сколько у меня. Мысли мешают… все хорошо, рысенок, сейчас уложу их и сам лягу, — Кэльх потерся о его щеку, притягивая оставленную на столе шкатулку с фишками. — Соберу расклад и приду.

Он часто успокаивал так мысли, фишки, знакомые до мелочей, до самой последней щербинки, сами просились в пальцы. Сосредоточиться на комбинациях, разобрать сложенную фигуру до основания, не думая ни о чем. Сейчас это не помешало бы.

Аэно тяжело вздохнул и все же отошел, почти упал на постель, уже лежа скидывая с ног легкие домашние сапожки. Глаза закрывались сами собой, но он снова распахивал их, затуманивающимся взглядом глядя в потолок, на игру каминных отблесков на побелке и темных балках. Тихо стукали фишки. Привычные звуки, привычные жесты… Закрыв глаза, он бы мог увидеть Кэльха, склонившегося над столом — так часто лежал и смотрел на него, сосредоточенно перебиравшего пары костяшек. Но сейчас боялся уснуть.

Кэльх действительно сидел именно так. Смотрел на расклад, хмурился. Потянулся к фишке…

«Ну сколько говорить, огненные птицы — с каменными, а не с воздушными», — прозвучал в голове собственный голос. Когда-то объяснял Аэно… Фишка с полупрозрачной, нереальной птицей выпала из пальцев, разрушив построение, и Кэльх раздраженно смахнул все в шкатулку. Та не закрылась, но ему было все равно. Пожалуй, стоило лечь, голова действительно не соображала, и в комнате было жарковато. Утерев скатившуюся по виску каплю пота, Кэльх поднялся с места и почему-то не устоял на ногах, грохнувшись на пол.

Аэно подкинуло, он и сам едва не свалился, запнулся, но удержал равновесие, подскочил к Кэльху. И выругался, ощутив идущий от того нездоровый жар.

— Пламя мое, что же ты? — сил еще хватило, чтоб поднять и перетащить эти три шага к кровати. Сам уже чуть не рухнул сверху, но все же успел сместиться, прижался, целуя в лоб — уверяясь, что не примерещилось.

— Сейчас, Тамаю позову.

— Рысенок, со мной все хорошо… — вяло попытался запротестовать Кэльх. — Устал, ничего…

Сам уже понимал: говорит что-то не то. Слишком жарко, слишком печет изнутри чем-то. Но чем — не додумал, накатывала бредовая одурь, перемешивая мысли.

— Потерпи, леа энно, я сейчас. Потерпи, любимый.

Сон как рукой сняло, хотя тяжесть во всем теле была невероятная. Аэно шел, передвигая ноги, как будто те были мешками с мокрым песком. Мог бы, наверное, вызвать Уруша, послать, чтоб нашел и привел Тамаю. Мог бы сплести заклятье и вызвать ее огненным посланием через камин. Но мозги уже попросту не думали, вот и тащился по коридорам и ступеням, придерживаясь за стенку. И — повезло, целительница попалась идущей навстречу.

— Ты решил меня совсем работой добить? — ядовито поинтересовалась она, заступив Аэно дорогу. — Что отец, что сын — оба изо всех сил! Что стряслось, не договорил что-то?

— Кэльх… Жар… — пришлось мотнуть головой, чтобы чуть прояснилось окружающее и перестал заплетаться язык. — Сильный жар. Поторопись, прошу.

— … два идиота! — явно проглотила Тамая какое-то ругательство. — Сиди здесь, сейчас пришлю кого-нибудь, чтобы тебя обратно дотащил!

И только звонкая дробь каблучков вдали растаяла.