Делай, что должно. Хранители

Все стихло. Растаял уже ничем не удерживаемый Чи'ат, не свистел ветер. Уцелевшие воздушники бежали, снова, как в первый раз, бросив все и трусливо поджав хвосты. Аэно тоже — только туда, где должны были укрываться Кэльх и Элэкан. Влетел за низкую каменную стенку загончика для коз, сходу падая на колени рядом с выложившимся любимым, прижал пальцы к шее. Выдохнул: билась жилка. И снова рывок, на остатках сил, с полубесчувственным Кэльхом на руках — к дому, где бросили свою поклажу, за бальзамом, медом и водой.

— Кэльх? Ну же, пей… Ино, леа энно, — от волнения Аэно сбивался на горскую речь. — Лехан! — рявкнул в сторону двери. — Элэкан на тебе!

Земляной что-то неразборчиво ответил, уже хлопоча над таким же выложившимся воздушником, потом принес в дом, уложил на лавку, отлил наведенного Аэно напитка в первую попавшуюся чашку. Элэкан поперхнулся, закашлялся. Значит, жив. Хорошо. Кэльх тоже глотал, давился, но глотал, проливая половину на себя. Потом открыл глаза — откуда только силы взялись.

— Ушли?

— Сбежали, — Аэно прибавил самое грязное горское ругательство, которое только вспомнилось. — Лехан, как Лэк?

— Живой… Гм, — последнее относилось к осознанию младшим произошедшего и увиденного. Там-то, в деревне, на упавшего в дом воздушника Элэкан так и не взглянул. А здесь — во всей красе, потому и выворачивало его сейчас тоже красочно, еле успел к краю лавки откатиться.

— Теперь время есть, людям надо уходить, — отвлек от этого зрелища Кэльх. — Рысенок, присмотрите? Мне полежать хоть немного…

— Да, леа энно, лежи, — Аэно не рискнул наклониться и поцеловать его: кровавый дождь пролился прямо на него, так что выглядел он сейчас, как безумный удэши, кого-то успешно растерзавший; волосы, лицо, руки, одежда — все в кровавых пятнах и разводах. — Я умоюсь и отправлю их. Отдыхайте.

Отдыху вышло от силы пара часов. Их Кэльх провел в каком-то полубреду-полудреме, то проваливаясь в забытье, то открывая глаза, убеждаясь, что все в порядке, и закрывая их снова. В дом почти никто не заходил, телеги грузили на улице. Оттуда же слышались голоса, истошно блеяли козы, испуганно ржали кони, чуя кровь. К этому они привычны не были. Послышались шаги, скрипнула лавка — унесли Элэкана. Он, как отплевался, потерял сознание уже окончательно. Кто-то подошел и к Кэльху, но тот мотнул головой, и его составили в покое. До тех пор, пока рядом не присел Аэно.

— Лэка отправлю с хуторскими, — сказал, осторожно забирая кисть Кэльха в свои ладони. — Верхом мы его не довезем. А так по пути чуть оправится, послужит свидетелем. Как ты, пламя мое? Можешь сесть?

— Правильно… Смогу. Даже в седло смогу, наверное, — Кэльх слабо улыбнулся. — Все хорошо, рысенок, не волнуйся ты так… Я в порядке.

Сколько за этим было недосказанного, сколько затерялось между слов — не передать. Но сил именно говорить сейчас не было. Потом, разговоры — потом. Рывком сев, Кэльх уткнулся в плечо Аэно, пережидая головокружение.

— Пора ехать?

— Да. Поедем в одном седле. Погрею тебя, — Аэно ответил ему не менее вымученной улыбкой. — Давай, потихонечку. Нам тут поесть оставили, перекусим — и в путь.

Слова были теплые, родные. Только на них Кэльх и держался. Не на еде, которую проглотил, не чувствуя вкуса, так требовало её тело. Даже не на понимании, что ехать надо, что иначе — никак, это долг, он должен. Одни слова Аэно грели, вспыхивали искорками внутри, побуждая что-то делать, шевелиться и не засыпать опять, противясь попыткам все того же несчастного тела восстановить силы.

Лошадей у них осталось четыре: двух ненужных отдали хуторским, впрячь в телеги. Кони добрые, довезут быстрее местных, привыкших больше к пахоте. Из оставшихся двух вели в поводу, запасными. Скорость, скорость, все ради скорости. Местному нехо сообщат, как хуторские доедут, их же ждал Эфар.

До Эфар-танна они уже буквально доползли, взятый темп не позволял полноценно отдыхать, хотя одну ночь все же удалось поспать в постели на постоялом дворе, том же, что и в прошлый раз. И хозяин оного то и дело удивленно косился на них, пока запихивали в себя ужин, а потом и завтрак. Ну еще бы: в одну сторону ехали вшестером, да и в приличном виде, а назад — втроем и такие, что как бы костры складывать не пришлось. И только в Эфаре, стоило пересечь границу, почти осязаемую по упругой стене ветров, стороживших ее по велению нехо Аирэна, почувствовали себя чуть лучше. На этом «чуть» и добрались.

Возвращение их наделало изрядного переполоха среди слуг. Обессилевших магов снимали с седел солдаты замкового караула, когда из дверей вырвался, словно оживший вихрь, нехо. Ему хватило одного взгляда, чтоб приструнить свои ветра и рублеными фразами начать отдавать приказы. Расспрашивать немедленно никто не рвался: давали время перевести дух, отмыться в купальне, переодеться и плотно поесть. Поспать, что было крайне необходимо обоим огневикам, к сожалению, уже не дали.

— Доложите — и потом в постели, хоть на неделю, — кивнула, не озаботившись даже формальным приветствием, нэх Кайса.