Фандом: Ориджиналы. Все это началось очень давно, до великой Войны Стихий, до раскола Темных и Светлых земель. Все началось с амбиций, алчности и жажды власти одного лишь человека. Все закончится кошмарным столкновением сил… или нет? На страже будущего, на страже мира встают Хранители, те, кого призвали сами Стихии, чтобы сделать то, что должно. Сделать или выгореть. Аэно по прозвищу «Аэнья» никогда не говорит вторую часть этой своеобразной клятвы Хранителей. Он говорит«Значит, мы сделаем».
358 мин, 31 сек 9620
Он отошел к очагу, принялся складывать в него поленья, выстраивая плотную пирамиду, которая гарантированно не прогорит и за час. Живой огонь им с Кэльхом очень понадобится. Пожалуй, если бой затянется, можно будет поджечь крышу дома. Больше огня — больше заемной силы.
— Сделаем, все сделаем, — за двоих успокоил Аэно Кэльх. Не врал, хотя внутри было странно пусто. Наверное, слишком выложился, приняв четыре смертельных, по сути, удара. Оставив младшего отдыхать на лавке, он сам перебрался к огню, привалился к медленно нагревающемуся камню. Никто не трогал, не теребил, понимая, что даже краткий сон очень важен. В него Кэльх загнал себя едва ли не силой, одной волей приказав себе спать.
И вскинулся, когда Аэно тронул за плечо, заморгал, не понимая, сколько времени прошло.
— Всё? Все ушли? Ждем?
— Осталось недолго. Я учуял поисковые заклятья воздуха пару минут назад, — в полумраке глаза Аэно блеснули, словно вместо зрачков в них проглянуло пламя, но это были только отблески огня в очаге.
Он снова подкинул в огонь поленья, все так же, в плотную пирамиду, чтоб горели ровно и мощно.
— Лехана поставил прикрывать людей. Мы должны справиться втроем.
Это было утверждением, простым и страшным. Должны — и справимся. Как всегда, как обязаны. А иначе — никак.
На улице было темно и тихо. Так тихо, что не верилось, будто сейчас что-то произойдет. И одновременно так тихо, что только плохого и ждешь. Притихли люди, притихли животные, только ощущение пронизывающей всё вокруг силы земляного отдавалось тяжелыми ударами где-то в затылке. Лехан бдел, делая свою часть работы, не давал засечь остальных, попрятавшихся за дворовые постройки. Маленькое, но преимущество, возможность что-то сделать первыми, потому что огненные, да и Элэкан тоже, прекрасно чуяли тех, кто приближался к хутору, прячась в потемневшем небе.
Четверо: трое воздушников и водник. Все искаженные, сочащиеся мерзостной силой.
— Кэльх, Лэк, на вас воздух. Крутите «карусель». Я возьму себе воду. И я бью первым, — Аэно напряженно вслушивался в эту тишину, готовый метнуть огненную обережь, как только цель появится в зоне ее досягаемости. А то, что искаженным в любом случае придется спуститься пониже, потому что водник не сможет оперировать своей силой высоко в воздухе, было понятно любому.
В принципе, не будь они уставшими после первого боя и долгого перехода, расклад «четыре на четыре» был бы неплох. Но Лехан получил задание не высовываться и во что бы то ни стало прикрыть людей — кто-то должен был добраться до нехо Кунира и рассказать ему все. Кэльх вымотан, и Аэно чуял в нем что-то, чего старший огневик пока еще, кажется, не понимал и сам. С этим еще придется разобраться, вот только до Эфара доберутся. А прежде следовало разобраться с этой мерзостью.
Они приближались. Аэно позволил им подлететь поближе, дождался, пока чужой ветер завыл над самой головой — и распрямился, словно сжатая пружина, выбрасывая яростно вспоровшую воздух обережь, захлестнувшую сразу обе ноги готового приземлиться водника. Огненные путы, похожие на раскаленный в горне до белого каления металл, должны были прожечь плоть человека до кости, Аэно уже приготовился услышать полный боли крик… Но получилось еще хуже: осознавшие нападение воздушники дернули свою ношу вверх, и на землю рухнул сапог с обугленным голенищем. Рухнул так тяжело, что стало ясно: не пуст.
Элэкан странно булькнул, послышался звук затрещины, и наконец взвился ветер, неся с собой огненную пургу. По большей части она бесславно разбилась о выставленные воздушниками щиты, но и Кэльх учел первый бой, изменив прием. Облако перьев внезапно сложилось в Чи'ата, мощным ударом взломавшего защиту и хлопнувшего огненными крыльями разом по всем четверым искаженным. Аэно воспользовался этой брешью в защите, метнул свое оружие еще раз, усилием воли преобразовывая привычные «граненые» наконечники обережи в крюки. И одним из них все же зацепил и без того раненого водника, не оравшего, должно быть, только от болевого шока. И, как тогда, под лавиной, рванул обережь на себя, зная, что в этот раз не спасает, а убивает. Кровь хлынула на землю частым дождем. Следом за ней упало тело.
Искаженные будто не ценили своих же товарищей, легко оставляя умерших врагам — лишь бы спасти свои шкуры. Потому что зло кричал Чи'ат, разбивая крыльями загустевший воздух, рвался ударить еще раз, махнуть острыми маховыми перьями по лицам, по глазам. Но его сминало в комок, корежило, Кэльх закричал где-то рядом, и оттуда резко ударил ветер. Простейшее «копье», переполненное силой так, что воздух звенел, пытаясь вырваться на волю. Оказавшийся на его пути воздушник метнулся вниз, на мгновение мазнув землю краем одежд. Мгновение… Этого хватило. Тонкая каменная игла буквально выстрелила вверх, нанизывая его, как стрела крохотную птаху.
— Сделаем, все сделаем, — за двоих успокоил Аэно Кэльх. Не врал, хотя внутри было странно пусто. Наверное, слишком выложился, приняв четыре смертельных, по сути, удара. Оставив младшего отдыхать на лавке, он сам перебрался к огню, привалился к медленно нагревающемуся камню. Никто не трогал, не теребил, понимая, что даже краткий сон очень важен. В него Кэльх загнал себя едва ли не силой, одной волей приказав себе спать.
И вскинулся, когда Аэно тронул за плечо, заморгал, не понимая, сколько времени прошло.
— Всё? Все ушли? Ждем?
— Осталось недолго. Я учуял поисковые заклятья воздуха пару минут назад, — в полумраке глаза Аэно блеснули, словно вместо зрачков в них проглянуло пламя, но это были только отблески огня в очаге.
Он снова подкинул в огонь поленья, все так же, в плотную пирамиду, чтоб горели ровно и мощно.
— Лехана поставил прикрывать людей. Мы должны справиться втроем.
Это было утверждением, простым и страшным. Должны — и справимся. Как всегда, как обязаны. А иначе — никак.
На улице было темно и тихо. Так тихо, что не верилось, будто сейчас что-то произойдет. И одновременно так тихо, что только плохого и ждешь. Притихли люди, притихли животные, только ощущение пронизывающей всё вокруг силы земляного отдавалось тяжелыми ударами где-то в затылке. Лехан бдел, делая свою часть работы, не давал засечь остальных, попрятавшихся за дворовые постройки. Маленькое, но преимущество, возможность что-то сделать первыми, потому что огненные, да и Элэкан тоже, прекрасно чуяли тех, кто приближался к хутору, прячась в потемневшем небе.
Четверо: трое воздушников и водник. Все искаженные, сочащиеся мерзостной силой.
— Кэльх, Лэк, на вас воздух. Крутите «карусель». Я возьму себе воду. И я бью первым, — Аэно напряженно вслушивался в эту тишину, готовый метнуть огненную обережь, как только цель появится в зоне ее досягаемости. А то, что искаженным в любом случае придется спуститься пониже, потому что водник не сможет оперировать своей силой высоко в воздухе, было понятно любому.
В принципе, не будь они уставшими после первого боя и долгого перехода, расклад «четыре на четыре» был бы неплох. Но Лехан получил задание не высовываться и во что бы то ни стало прикрыть людей — кто-то должен был добраться до нехо Кунира и рассказать ему все. Кэльх вымотан, и Аэно чуял в нем что-то, чего старший огневик пока еще, кажется, не понимал и сам. С этим еще придется разобраться, вот только до Эфара доберутся. А прежде следовало разобраться с этой мерзостью.
Они приближались. Аэно позволил им подлететь поближе, дождался, пока чужой ветер завыл над самой головой — и распрямился, словно сжатая пружина, выбрасывая яростно вспоровшую воздух обережь, захлестнувшую сразу обе ноги готового приземлиться водника. Огненные путы, похожие на раскаленный в горне до белого каления металл, должны были прожечь плоть человека до кости, Аэно уже приготовился услышать полный боли крик… Но получилось еще хуже: осознавшие нападение воздушники дернули свою ношу вверх, и на землю рухнул сапог с обугленным голенищем. Рухнул так тяжело, что стало ясно: не пуст.
Элэкан странно булькнул, послышался звук затрещины, и наконец взвился ветер, неся с собой огненную пургу. По большей части она бесславно разбилась о выставленные воздушниками щиты, но и Кэльх учел первый бой, изменив прием. Облако перьев внезапно сложилось в Чи'ата, мощным ударом взломавшего защиту и хлопнувшего огненными крыльями разом по всем четверым искаженным. Аэно воспользовался этой брешью в защите, метнул свое оружие еще раз, усилием воли преобразовывая привычные «граненые» наконечники обережи в крюки. И одним из них все же зацепил и без того раненого водника, не оравшего, должно быть, только от болевого шока. И, как тогда, под лавиной, рванул обережь на себя, зная, что в этот раз не спасает, а убивает. Кровь хлынула на землю частым дождем. Следом за ней упало тело.
Искаженные будто не ценили своих же товарищей, легко оставляя умерших врагам — лишь бы спасти свои шкуры. Потому что зло кричал Чи'ат, разбивая крыльями загустевший воздух, рвался ударить еще раз, махнуть острыми маховыми перьями по лицам, по глазам. Но его сминало в комок, корежило, Кэльх закричал где-то рядом, и оттуда резко ударил ветер. Простейшее «копье», переполненное силой так, что воздух звенел, пытаясь вырваться на волю. Оказавшийся на его пути воздушник метнулся вниз, на мгновение мазнув землю краем одежд. Мгновение… Этого хватило. Тонкая каменная игла буквально выстрелила вверх, нанизывая его, как стрела крохотную птаху.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 42 из 99
