Делай, что должно. Хранители

Еще в Датнаш были люди, и вот тут Ниилелу ждало новое потрясение: она воочию убедилась в том, что Темные земли огромны, а народностей на них живет много, и человек с севера Ташертиса очень отличается от жителя юга, а обитатель восточной степи будет совсем не похож внешне на выходца из западных лесов. Но было и то, что роднило их: сперва Ниилеле кинулся в глаза высокий рост темных. Как-то до этого момента мимо сознания проходило то, что и она, и Аэно, и прочие светлые гораздо ниже взрослых темных. Здесь же, чтобы смотреть в глаза любому магу, ей приходилось задирать голову. Даже подростки уже были выше нее! Чуть позже пришло осознание еще одного: откуда бы ни прибыл на передовой форпост борьбы с пустыней маг, какой бы стихии ни принадлежал, он быстро вливался в общее дело, становился своим. Братом, сестрой, сыном, дочерью. Вот о чем твердил ей Шорс!

И она стала равной. Своей. Двух дней не пошло, как появились первые знакомые, как пообвыкла жить в столь странных условиях. Лихо забиралась на дракко, охотно ездила вместе с такой же еще незнакомой с пустыней молодью изучать особенности местных водоносных слоев, в шатер — свой, личный, маленький, только ей принадлежащий — практически приползала, уставшая так, как никогда в жизни не уставала, но странно довольная и спокойная. Ниилела впервые была действительно на своем месте. Не младшая нейхини, которой только замуж и дорога, не мотающаяся непонятно зачем по равнинам и горам вздорная девица. Она была нэх, и её силы и умения были нужны здесь.

Шорс только посмеивался, подставлял плечо, где это нужно было, постепенно отдалялся, но по-прежнему приглядывал, как обещал Аэно. А если не мог сделать это сам, уезжая в пустыню, просил других нэх, так что Ния не чувствовала себя одинокой. Здесь собрались люди слишком многих земель, и чужие особенности вызывали смех и интерес, а не злость или агрессию.

Наверное, именно здесь, пару недель спустя, она впервые мысленно горячо поблагодарила брата за то, что он сделал для нее. Начиная с того памятного разрешения на посещение библиотеки и заканчивая его упоительными рассказами, которые заставили Нию страстно желать увидеть новую землю своими глазами. О возвращении к привычной жизни не хотелось и думать. Ее больше не было — ни той жизни, ни той Ниилелы. А новая, учившаяся до крови из носу, до обмороков; привыкшая вскакивать перед рассветом, чтобы переделать больше дел «по холодку» и ложиться переспать самый сильный зной; обгоревшая на злом солнце пустыни добрый десяток раз до клочьями слезающей кожи; нахватавшая в речь массу новых, звучащих гортанно и резко слов — эта Ния была пока еще мало знакома и ей самой.

Именно эту, новую Нию Шорс как-то раз позвал за собой в пустыню, молча о том, куда и зачем они едут, только глаза щурились от широкой улыбки. И эта новая Ния вопросов не задавала, только ждала, гадала, что же ей хотят показать.

От лагеря ехать пришлось почти на четверть ночного перегона. Ния уже привыкла измерять расстояние вот так, по продолжительности ровного бега дракко, по пути, что проходили над ее головой яркие, острые и колючие звезды. А вот к тому, что она увидела там, в пустыне, привыкать нужно было прямо сейчас, но прежде у нее отнялся дар речи и способность разумно мыслить, осталась только внутренняя дрожь и возможность воспринимать безумие стихий, царящих вокруг. А оно, это безумие, было чем-то схоже с тем, как отзывался Эфар на силу отца. Только там ярились ветра, здесь же…

Сперва дракко ощетинились, приподняв каждую чешуйку, став похожими не на ящеров, а на перепуганных котов с шерстью дыбом. Потом они перешли с плавного бега на осторожный шаг, затем и вовсе легли, и тогда Ниилела ощутила глубинную дрожь земли, заметила, как с шорохом и пробирающим до самого нутра гулом ползут, сталкиваются и рассыпаются барханы.

— Идем, дракко дальше не пойдут, — Шорс соскользнул с седла и протянул ей руку. — Не бойся, дочка.

Ния вцепилась в сухую крепкую ладонь, потому что с непривычки пошатывало, устоять на ногах было тяжело. Да, она прекрасно понимала дракко, которые не хотели лезть на эти взбесившиеся песчаные холмы! Но именно за ними, похоже, и было самое интересное. Там явно работал маг Земли — и точно не слабее отца!