Фандом: Ориджиналы. Все это началось очень давно, до великой Войны Стихий, до раскола Темных и Светлых земель. Все началось с амбиций, алчности и жажды власти одного лишь человека. Все закончится кошмарным столкновением сил… или нет? На страже будущего, на страже мира встают Хранители, те, кого призвали сами Стихии, чтобы сделать то, что должно. Сделать или выгореть. Аэно по прозвищу «Аэнья» никогда не говорит вторую часть этой своеобразной клятвы Хранителей. Он говорит«Значит, мы сделаем».
358 мин, 31 сек 8545
Каждый свой приезд Кэльх невольно сравнивал первую трапезу с той самой первой в замке, отмечая, насколько изменяется ощущение. С каждым разом он чувствовал все больше этого тепла, общности. Иногда даже думалось, что две семьи, два рода на удивление похожи, несмотря на разные Стихии, разное воспитание и традиции. Может потому Аэно так быстро привык к Солнечным? Или, может быть, отличий и не было, просто Эфар выстудило? Сначала уходом темных, потом — болезнью нейхи, потом — случившимся с Аэно… Но это же стало и переломом. И теперь Аирэн, привычно доевший одним из первых, только улыбался, сцепив пальцы, откинувшись на спинку кресла и глядя на домашних.
— Аленто, ешь, — в который раз сказал Аэно, пытаясь изобразить строгость. Не особенно-то у него и получалось, но брат с тяжким вздохом взялся за вилку, стараясь держать ее так, как учили няня и матушка. Малышу четырех с небольшим лет было пока тяжеловато следовать всем этим тонкостям этикета, особенно малышу с огненным темпераментом. Но Аэно крепко надеялся, что память и желание учиться у братика такие же, как были в этом возрасте у него самого. Тем более младшего нехина старались увлечь игрой, уговорами, превратить занудные дела во что-то поинтересней, а не лупили по пальцам, как Аэно. И, что самое важное, ему не запрещали задавать вопросы. А уж о том, чтобы у Аленто было, что теребить, Кэльх позаботился. В седельных сумках были подарки для всех домочадцев, а для маленького огненного — созданные Аэно и Кэльхом вместе браслеты, каждый с парой подвесок на крепких вощеных шнурах фигурного плетения, чтоб не порвались, с крупными округлыми бусинами природного янтаря. Пусть хоть грызет — не жалко, как подрастет, еще сделают.
Кэльх улыбнулся, вспомнив, как рассказывал Аэно о браслетах, о том, что для детей делают всегда родители, даже если самые простые деревянные бусины на шнур нанизывают — всегда родными руками. Они тогда сделали не два браслета, а четыре. Вторая пара досталась Лику, его собственному сыну. И плевать, что руки матери к тем браслетам так и не прикоснулись, она вообще ничего сыну кроме имени не оставила. Сполна тепла вместо нее вложил Аэно.
В их случае пришлось пересматривать многие традиции. И делать это приходилось тем, кто их окружал, потому как Аэно просто брал — и менял установленный порядок, незыблемые, казалось, правила. Незаметно, исподволь, не заявляя об этом во всеуслышание, как это было привычно огневикам, не бурно и резко, как мог бы сделать воздушник. Но… это же был Аэно — Аэнья.
Ужин закончился, когда опустели тарелки всех домочадцев. Тогда нехо Аирэн поднялся со своего места во главе стола.
— Аэно, Кэльх, Аленто, не торопитесь в Учебную. Этот вечер мне хотелось бы провести в кругу семьи.
Аленто надулся: он все-таки был еще маленький и отчаянно хотел поиграть с огненными зверями. Пришлось Кэльху поднять его на руки, этого хватило, чтобы мальчишка уцепился за косу и разулыбался: таким его баловали нечасто. Нет, никто маленького огненного теплом и прикосновениями не обижал, но… Воздушные. И этим все сказано. Именно ради Аленто огневики раз за разом преодолевали горы, не обращая внимания ни на время года, ни на погоду. Ради того, чтобы вот так греть будущего хранителя Эфара, напитывая его душу теплом и любовью. А сейчас, когда у него появится маленькая сестренка-конкурентка, которая будет отнимать у него внимание матушки…
— Я думаю, в следующий раз мы приедем с сыном, — поразмыслив, сказал Аэно. — Аленто нужна компания для игр. Мы могли бы взять Лика осенью с собой, Кэльх?
— Лик уже достаточно вырос, чтобы спокойно перенести такую поездку, — подумав, кивнул Кэльх, усаживаясь около камина. Там и шкуру уже положили, понимая, что малышу на скамье все равно не усидеть, а взрослым так проще за ним присматривать.
Аирэн чуть нахмурился.
— Но Лик постарше, будет ли ему интересно с Аленто?
— Заодно и ответственности поучится, — спокойно ответил Аэно, уступая все же просьбам брата и вызывая из огня маленького, не больше ладони, рысенка.
Двухлетний Аннио тут же завозился и полез с рук своей матери, чтоб поближе рассмотреть такое заманчивое нечто. Он никакого Огня не унаследовал точно и обещал быть воздушником — если магия вообще проснется, но Кэльх все-таки позволил, мягко придерживая ребенка, чтобы смотрел, но руки не тянул. Рысь, конечно, не обжигалась, но пусть привыкает, что в огонь соваться не следует. И так на ручонках Аленто розовели уже поджившие, не иначе как стараниями нейхини Тамаи, ожоги.
— Аленто, ешь, — в который раз сказал Аэно, пытаясь изобразить строгость. Не особенно-то у него и получалось, но брат с тяжким вздохом взялся за вилку, стараясь держать ее так, как учили няня и матушка. Малышу четырех с небольшим лет было пока тяжеловато следовать всем этим тонкостям этикета, особенно малышу с огненным темпераментом. Но Аэно крепко надеялся, что память и желание учиться у братика такие же, как были в этом возрасте у него самого. Тем более младшего нехина старались увлечь игрой, уговорами, превратить занудные дела во что-то поинтересней, а не лупили по пальцам, как Аэно. И, что самое важное, ему не запрещали задавать вопросы. А уж о том, чтобы у Аленто было, что теребить, Кэльх позаботился. В седельных сумках были подарки для всех домочадцев, а для маленького огненного — созданные Аэно и Кэльхом вместе браслеты, каждый с парой подвесок на крепких вощеных шнурах фигурного плетения, чтоб не порвались, с крупными округлыми бусинами природного янтаря. Пусть хоть грызет — не жалко, как подрастет, еще сделают.
Кэльх улыбнулся, вспомнив, как рассказывал Аэно о браслетах, о том, что для детей делают всегда родители, даже если самые простые деревянные бусины на шнур нанизывают — всегда родными руками. Они тогда сделали не два браслета, а четыре. Вторая пара досталась Лику, его собственному сыну. И плевать, что руки матери к тем браслетам так и не прикоснулись, она вообще ничего сыну кроме имени не оставила. Сполна тепла вместо нее вложил Аэно.
В их случае пришлось пересматривать многие традиции. И делать это приходилось тем, кто их окружал, потому как Аэно просто брал — и менял установленный порядок, незыблемые, казалось, правила. Незаметно, исподволь, не заявляя об этом во всеуслышание, как это было привычно огневикам, не бурно и резко, как мог бы сделать воздушник. Но… это же был Аэно — Аэнья.
Ужин закончился, когда опустели тарелки всех домочадцев. Тогда нехо Аирэн поднялся со своего места во главе стола.
— Аэно, Кэльх, Аленто, не торопитесь в Учебную. Этот вечер мне хотелось бы провести в кругу семьи.
Аленто надулся: он все-таки был еще маленький и отчаянно хотел поиграть с огненными зверями. Пришлось Кэльху поднять его на руки, этого хватило, чтобы мальчишка уцепился за косу и разулыбался: таким его баловали нечасто. Нет, никто маленького огненного теплом и прикосновениями не обижал, но… Воздушные. И этим все сказано. Именно ради Аленто огневики раз за разом преодолевали горы, не обращая внимания ни на время года, ни на погоду. Ради того, чтобы вот так греть будущего хранителя Эфара, напитывая его душу теплом и любовью. А сейчас, когда у него появится маленькая сестренка-конкурентка, которая будет отнимать у него внимание матушки…
— Я думаю, в следующий раз мы приедем с сыном, — поразмыслив, сказал Аэно. — Аленто нужна компания для игр. Мы могли бы взять Лика осенью с собой, Кэльх?
— Лик уже достаточно вырос, чтобы спокойно перенести такую поездку, — подумав, кивнул Кэльх, усаживаясь около камина. Там и шкуру уже положили, понимая, что малышу на скамье все равно не усидеть, а взрослым так проще за ним присматривать.
Аирэн чуть нахмурился.
— Но Лик постарше, будет ли ему интересно с Аленто?
— Заодно и ответственности поучится, — спокойно ответил Аэно, уступая все же просьбам брата и вызывая из огня маленького, не больше ладони, рысенка.
Двухлетний Аннио тут же завозился и полез с рук своей матери, чтоб поближе рассмотреть такое заманчивое нечто. Он никакого Огня не унаследовал точно и обещал быть воздушником — если магия вообще проснется, но Кэльх все-таки позволил, мягко придерживая ребенка, чтобы смотрел, но руки не тянул. Рысь, конечно, не обжигалась, но пусть привыкает, что в огонь соваться не следует. И так на ручонках Аленто розовели уже поджившие, не иначе как стараниями нейхини Тамаи, ожоги.
Страница 6 из 99
