Делай, что должно. Хранители

Обоих огневиков несколько беспокоила та тяга к огню, что была у мальчика и год от года становилась только сильнее. Дело было не в том, что ему не хватало тепла, или же Эфару его не хватало — и они сами добросовестно исполняли свои обязанности хранителей, и Крэш в этом году отплясал знатно. Может быть, это сказывалась сила мальчика? Кэльх пытался вспомнить себя в этом возрасте, но не мог, Аэно только чесал в затылке: кто бы ему вообще на свечки смотреть дал. Многочисленные племянники и племянницы Кэльха тоже ответа на вопрос не давали: они к огню привыкали чуть ли не с младенчества, прекрасно зная, что он красивый, но опасный, а если не опасный — значит рядом маг, и потом проявляли разумную осторожность.

Аэно попросил рассказать в подробностях, что же произошло в Иннуате на празднике, потом они с Кэльхом попеременно рассказывали о своих делах, по просьбе Ниилелы описывая Ташертис. Аэно старался особенно, он оттачивал свое мастерство сказителя и одновременно намеревался разбудить в сестренке желание посмотреть на все своими глазами.

— Отец, мы можем с вами побеседовать завтра? — спросил Аэно, когда большая часть разговоров была переговорена, а мальчишки, наигравшись, раззевались. Аннио забрала его мать, послав огневикам благодарный взгляд за пару часов спокойствия. Аленто молодой маг с рук не спускал, потихоньку укачивая в объятиях, намереваясь потом отнести в детскую и уложить.

— Можете, конечно, — кивнул Аирэн, поглаживая по запястью придремавшую супругу, положившую голову ему на плечо. — Но действительно завтра, Аэно. Доброй ночи вам обоим.

Он тихо встал, осторожно поднимая Леату на руки, бережно-бережно, будто та была хрупкой, как статуэтка из тончайшей белой глины. И так же тихо ушел, кажется, почти не касаясь каблуками пола, лишь бы не разбудить.

— Иди отдыхать, Кэльх, я скоро приду, — Аэно улыбнулся и тоже поднялся. — Только этого маленького яштэ уложу.

— Давай, я жду, — улыбнулся Кэльх, с неохотой вставая с пригретого места. Он бы не отказался еще поваляться у огня, а может, там и уснуть бы. Но это дома, по теплу, а здесь замок все-таки слишком холодный.

Аэно кивнул и ушел, Кэльх поглядел ему вслед. Всякий раз, когда видел Аэно с ребенком на руках, думалось, что тот был бы прекрасным отцом, если бы не долг хранителя. Наверное, и мужем какой-нибудь девушке он тоже был бы чудесным, не сведи их Стихии так, как это случилось. А Совет Чести уже не намекал, а прямо говорил, что такому сильному хранителю необходимо «оставить свое семя». Аэно пока делал вид, что не слышит ни намеков, ни указаний. То ли не отболело еще после отповеди бывшей невесты, хоть и прошло шесть лет, то ли другое что. Может быть, боялся за него, за Кэльха? Тут можно было только устало усмехнуться, благо, в пустых по позднему времени коридорах Эфар-танна не были никого, кто увидел бы эту кривую улыбку.

Да, ревновал. Да, считал Аэно своим и только своим. Собственник, и ничего с этим не поделаешь, все Солнечные такие, а он еще и Хранитель, и Аэно — его якорь. И без этого врос, вцепился, слился, как дышать друг без друга — и не представлял. Но одновременно Кэльх понимал, что как Аэно принял Лика, сразу и безоговорочно, так и он примет сына Аэно. Или дочь, кого уж Стихии пошлют. Главное, чтобы был, этот ребенок, а мать… А с матерью у него достанет сил вести себя вежливо, как положено. Главное, найти себе на пару ночей уголок поукромней, где не будет ничего горючего. А девушка… Солнечные-то без вопросов примут ее к себе, ту, что согласится выносить и родить дитя хранителю. Если ей будет это нужно. Как тогда сказал Чемс: молодых нэх, которым нужен шанс стать кем-то большим, много.

Мысли о детях разбередили воспоминания четырехлетней давности, и, укладываясь в пахнущую чистотой и лавандой постель, Кэльх невольно погрузился в них. Все равно уснуть друг без друга было уже нелегко, пока рядом нет Аэно, он будет только ворочаться, какой бы удобной ни была кровать. Думать, вспоминать…

Почему-то вспомнилась не Лашши, а обескураженное лицо матери и решительное — Аэно, когда пришли сказать, что с Кэйлоком беда.

— Да, у меня есть украшения от сына, — нэх Орта поднялась из кресла, резким жестом велела им следовать за ней.

Спальня главы рода Солнечных располагалась на том же этаже, что кабинет, только почти в самом центре здания, и была на удивление просто и уютно обставленной. По крайне мере, Кэльха с детства удивлял контраст между кабинетом, этой комнатой и характером матери. Как три разных человека, право слово. Но в тот момент он не осматривался, не разглядывал многочисленные безделушки на полках, а следил, как она достает из ящика комода простенькую деревянную шкатулку.

— Вот.

В шкатулке лежал затейливый бронзовый гарнитур: ажурные серьги, крупная брошь и тонкий, филигранной работы браслет, просто полоска металла, прорезанная узором так, что на нее дышать было страшно — не погнуть бы, не то, что надеть и носить. А еще было страшно увидеть, как передернуло Аэно от одного только взгляда на украшения.