Делай, что должно. Хранители

— Думаю, всем все и так ясно. Мы уходим, — нехо Аирэн повелительным жестом указал на выход, и все четверо, выстроившись в боевой порядок, прикрывая Айто, как наследника, и Кэльха, двинулись прочь. Напасть не решился никто, их лишь провожали взглядами, да стоял, еще не осознав случившегося, нехо Тенаиль.

А дома их ждал нехо Тамириль. Тоже подавленный, но пылающий праведным гневом не хуже какого огненного. Потому что в руках у замершего рядом с ним Замса была целая пачка листов, изрисованных все теми же значками шифра.

— Я вижу, мы не зря рисковали, — заключил Кэльх. — Нехэи… Прощу простить. Идем, Аэно.

Затрясло Аэно только в безопасности их комнаты, но зато так, что пуговицы с уны посыпались градом, а шнуровка сорочки треснула и разорвалась, как гнилая нить, а не шелковая плетенка. Кэльх обхватил его, сжал, не давая рвать одежду.

— Тише, рысенок, тише…

Знакомый шепот шуршал над ухом, как всегда давая силы мыслить хоть немного здраво. Аэно уткнулся в плечо Кэльха и давился сухими, бесслезными рыданиями от запоздалого ужаса. Он снова убил. Он хотел — и убил, хотя мог остановить Леама, спутать его обережью, не дать себя ударить.

Мог, но… Хотел ли? Хотел бы, чтобы какой-то несчастной нейхини досталось в супруги это кровожадное чудовище? Хотел ли, чтобы такие, как Леам и его отец, рушили то, что другие строили, выбиваясь из сил? Хотел ли, чтобы, вполне возможно, причастный к делам искаженных нехин остался в живых? Все это Кэльх говорил тихо, ровным размеренным голосом.

— Ты видел его пламя, рысенок. Ты сам видел… Ты — белый огонь, ты — Хранитель. Хранишь от таких и такого.

Сил на переживания вскоре не осталось, и на Аэно снизошло спокойствие, давая обдумать слова Кэльха. И согласиться с ними. Да, он сегодня просто убрал большую кучу человеческого дерьма, лишь по недомыслию Стихий имевшую людское воплощение. Это все равно рано или поздно пришлось бы сделать, но лучше рано, пока это дерьмо не запачкало собой кого-то еще, не утопило и не растоптало.

— Все, леа энно, я уже успокоился, — хрипло пробормотал Аэно, не торопясь высвобождаться из рук любимого.

— Поешь, поспишь, и к утру действительно успокоишься, — Кэльх тоже не спешил отпускать. — Совет будет… грязным.

— В этом я и не сомневаюсь. Анн-Матонаи попытается вышвырнуть отца из его кресла в Круге.

— И сам вылетит оттуда с плеском. Слишком уж грязная под ним лужа. Ну, пойдем на кухню, или мне сюда принести?

— Нет уж, на кухне здесь есть — только давиться, — невесело хмыкнул Аэно. — Здешние слуги совсем не так лояльны к нам, как в Эфар-танне. Но я, пожалуй, помогу тебе принести еду сюда.

В ответе Кэльх и не сомневался — но это дало повод привести Аэно в порядок, переодеть, умыть и окончательно отвлечь от невеселых мыслей.

Глава 14

В прошлый раз Аэно ехал на Совет очумелым, не понимая, как это будет, что будет… Сейчас выдвигался, как на войну, прямо держался в седле, стискивал губы. Кэльх, ехавший рядом, то и дело касался его своим теплом, оглаживал по спине, по лицу незримыми мягкими перьями. Если кто вокруг и замечал, то не комментировал, все молчали, погруженные в свои мысли. В этот раз у каждого была своя, заранее обговоренная роль.

Круг Чистых был все так же чист. Вода, ветер, ряд каменных кресел. Пустовало лишь одно: кресло нехо Аирэна, вставшего рядом с сыновьями. Сегодня должны были говорить о походе в Льяму. Но вместо этого Совет начался с суда.

Голосом Круга снова был избран нехо Этэн анн-Иньяр, известный всем входящим в Совет как беспристрастный и умеющий держать себя в руках человек. Ветра взвихрились вокруг него, разнося по залу его голос:

— Нехэи, Совет. Прежде чем мы начнем обсуждение военной кампании против искаженных, будет рассмотрено обвинение рода анн-Матонаи против рода анн-Теалья анн-Эфар. Нехо Тенаиль, вам слово.

Нехо поднялся со своего места. Что-то в нем изменилось, то ли надломилось, то ли перекипело, оставив ядовитый осадок. Он казался изъеденным собственной злобой, витающей вокруг мельчайшей водяной взвесью. Короткими, почти лающими фразами он высказал все обвинения: начиная от бегства Теиля и заканчивая смертью Леама. Не забыл пройтись и по порочной связи младшего нехина чужого рода, да та и так была видна невооруженным глазом: огневики стояли плечом к плечу, сцепив пальцы, загораживая как всегда безразличного Замса.

— Нехо Аирэн, вам есть, что ответить на эти обвинения?

Маг Воздуха открыто усмехнулся:

— Есть. Род анн-Теалья анн-Эфар снимает с себя титул Чистейшего, как теряющий свое значение в свете грядущего объединения Ташертиса и Аматана. Я, глава рода анн-Теалья анн-Эфар, объявляю его Алмазным.

Если бы о ветре можно было сказать как о живом существе, то сейчас ветер, дующий в Круге, поперхнулся, подавившись произнесенными словами.

— Что? — моргнул нехо анн-Иньяр, из Голоса Круга на мгновения становясь обычным растерянным человеком.