Дело исчезнувшей горничной

— Что же, если её не начнут искать в течение суток, то я вам советую подойти ещё вот с какой стороны: связаться с агентствами по найму горничных. Даме понадобится замена.

— Мистер Холмс, если бы речь шла об убийстве леди, у меня была б возможность задействовать как можно больше людей, а так… — инспектор только руками развёл. — Разве что я могу поговорить с констеблями, которые дежурят в Кенстингтоне — они могли что-то слышать о пропаже горничной. Прислуга наверняка уже судачит.

— Шляпку нашли?

Доктор оторвался от газеты и посмотрел в нашу сторону. У дивана на полу уже скопилась целая кипа печатных изданий. По собственному почину Уотсон взялся пересматривать объявления.

— Да, сэр. Правда, ничего похожего на сумочку. Но шляпка была — и как раз такого тона, что и костюм. Должно быть, досталась ей вместе с нарядом. А вокруг дерева, где её обнаружили, было натоптано, и там-то начинались борозды от каблуков, когда мерзавец тащил бедняжку.

— Что же вы шляпу-то не захватили, Макдональд? — упрекнул я инспектора.

— Каюсь, сэр, не сообразил.

— Ничего. Завтра я загляну в Скотланд-Ярд, если вы не возражаете, конечно.

— Ничуть, мистер Холмс.

Я переглянулся с доктором.

— Что ж, тогда до завтра, инспектор.

Проводив нашего гостя, я подошёл к дивану и наклонился, заглядывая в «Дейли телеграф», которую как раз изучал Уотсон. Частные объявления. Я тронул доктора за плечо.

— Должен признаться, что вы гений, мой друг, — сказал я.

Тот задрал голову и удивлённо посмотрел на меня.

— Нельзя было пренебрегать этими объявлениями.

Я вскочил и кинулся к столу, где лежал вчерашний номер. Вернувшись к дивану, я уселся на пол, прислонившись к сиденью спиной, и развернул нужную страницу. Мы молча изучали эту дикую мешанину из посланий отвергнутых любовников, объявлений о пропавших, о месте встреч и свиданий. Доктор читал спокойно и не торопясь, а у меня уже в глазах рябило и мозг начинал поскрипывать от такого обилия человеческой глупости.

— Боже мой, — простонал я. — Что за люди!

— Обычные, Холмс. Самые обычные.

— В этом-то и трагедия. — Доктор рассмеялся и, слегка повернувшись, похлопал меня по плечу. — Право же, Уотсон, — продолжал жаловаться я на судьбу, — отдельно это ещё можно выносить, но в таком количестве!

— Лучше посмотрите вот на это.

Я приподнялся и заглянул в его номер. Палец доктора указывал на небольшое объявление. «Рут, не бойся, я ничего не сделаю и не стану заявлять о пропаже. Каждый может совершить ошибку. Я только хочу быть уверена, что с тобой всё хорошо. Или ответь объявлением в газете, или будь завтра в Кенсингтонском парке, у Мемориала в три часа, напротив Азии».

— Думаю, не ошибусь, что уже теплее, — промолвил я. — Вы играли в детстве в «горячо и холодно», Уотсон?

— Разумеется.

— Тогда наведаемся завтра в парк и понаблюдаем. — Я встал и забрал у доктора газету, направившись к столу, где вырезал объявление. — Рут. Имя подходящее к меткам. Что ж, с утра я поеду в Ярд…

— А я? Про меня вы забыли?

— Вы хотите присоединиться? Но ведь в три нам надо быть в парке. А как же ваша нога?

— Ничего страшного. Но я не хочу пропустить исследование шляпки.

— Исследование шляпки. Очаровательно, Уотсон, — улыбнулся я.

Доктор решил переместиться в кресло, ворча, что уже отлежал себе бока. Оставалось скоротать время до ужина.

— О какой пропаже, интересно, говорится в объявлении? — спросил Уотсон, оторвавшись от своей записной книжки, где делал пометки.

— Если это та Рут, которая нам нужна, то, судя по всему, хозяйка не спешит обращаться в полицию, жалея её. Видимо, девушка что-то украла. Или же речь идёт о пропаже самой девушки, — ответил я, раскуривая трубку.

— А в чём тогда ошибка?

Делающий записи доктор — это одно из тех частых зрелищ, которые доставляли мне немалое удовольствие. Хотя результат его литературных трудов не всегда меня устраивал, но вот процесс — другое дело. Конечно, он не стенографировал диалоги, но память у него была потрясающая. За некоторым приукрашиваниям он точно воспроизводил почти все реплики. Сидя за столом, Уотсон сверялся с пометками в записной книжке, потом взгляд его начинал блуждать по каминной полке или обращался к портрету генерала Гордона в костюме командующего китайской армией, который недавно появился в нашей гостиной. Глядя на бравого генерала, а на самом деле видя совсем иные картины, он то хмурился, то улыбался, и когда находил нужную фразу, записывал её сразу набело.

— Доктор, я очень не люблю гадать. Ошибка может быть в чём угодно, даже в том, что она связалась с тем мужчиной. Завтра мы всё узнаем, или же придётся начинать сначала. Но наберитесь терпения.

— Вам ли учить меня терпению, Холмс? Кажется, когда дело идёт не так, как нужно, вы даже не пытаетесь скрыть, что нервничаете.