Дело исчезнувшей горничной

— А вас не было, миссис Форестер?

— Нет, мы с мужем уехали с визитом в половине четвёртого. Сэр, но вы всё задаёте мне вопросы, а ничего пока не сообщили о Рут. Что она натворила?

— Боюсь, что Рут… как её фамилия?

— Уилкс.

— Боюсь, что Рут Уилкс мертва, — ответил Холмс. — И я был бы очень признателен…

Тут он замолчал, потому что миссис Форестер вдруг заплакала. Правда, она тут же постаралась успокоиться, достала из сумочки платок и быстро вытерла слёзы.

— Боже мой, бедная девочка, — прошептала она. — Как это произошло?

— Простите за такие подробности, сударыня, но тело вашей горничной было найдено утром в воскресенье в Риджентс-парке, в сарае для садового инвентаря. Девушка была задушена.

— Я не могу поверить. Как же так? Кто мог сделать это?

Мне показалось немного странным, что миссис Форестер так переживает о своей служанке. Но вполне возможно, она просто была доброй женщиной и принимала в судьбе бедняжки участие.

— Почему вы не заявили в полицию, мадам, что у вас пропала горничная? Или этого не сделал ваш муж? — спросил Холмс.

— Муж поручил это мне, и он был очень рассержен. Он считает, что я недостаточно строга с прислугой, а что касается Рут, то её разбаловала. Он думает, что она сбежала с кем-то и уж конечно не собирается брать её обратно. Он только спросил меня, не пропало ли чего. Я ему солгала.

— Значит, пропало? — Миссис Форестер кивнула. — И потому вы не спешили заявлять в полицию и думали достучаться до совести вашей горничной? — В голосе Холмса мне послышалась смесь лёгкой насмешки и уважения.

— Мне кажется, Рут кое-что украла у меня, но эта вещь очень важна для мужа, и я испугалась. Никогда я не жаловалась на Рут, и она никогда не злоупотребляла моей добротой, поэтому я была просто потрясена…

— Почему вы думаете, что это служанка обокрала вас? — решился я встрять в разговор.

— Как я уже сказала, в тот день мы с мужем собирались в гости, и когда я одевалась, брошь была на месте…

— То есть это брошь? — кивнул Холмс.

— Да, брошь с бериллами. Это украшение принадлежало матери моего мужа. Я одевала её только один раз — на свадьбу. Мистер Форестер вовсе не настаивал, чтобы я носила её — она старая, не обладает такой уж особой ценностью. Это просто память. Он просил, чтобы я хранила брошь у себя. И она лежала в большой коробке — не могу назвать это шкатулкой — где я хранила украшения на каждый день. Конечно, наиболее ценные мои украшения хранятся у мужа в сейфе. Коробка же запирается на ключик, вот он, — миссис Форестер достала дамские карманные часики, на цепочке которых висел маленький ключик с довольно затейливой бородкой. — Когда мы вернулись в субботу домой, Мэри тут же сообщила мне, что Рут убежала, муж был рассержен, сделал мне выговор. Я ушла, расстроенная, к себе, и когда открыла ящик трюмо, то увидела, что коробка взломана. Броши там уже не было.

— А какого цвета камни? — поинтересовался зачем-то Холмс.

— Желтоватые.

— Гелиодоры, значит.

— Да, — улыбнулась миссис Форестер, — уж точно не изумруды или аквамарины. Потому я и хранила брошь в ящике трюмо.

— Интересно, — усмехнулся мой друг. — Однако, миссис Форестер, давайте мы с доктором проводим вас до вашего экипажа и поговорим по дороге.

— Ох… Конечно, — кивнула та.

И правда: мы стояли втроём, дама так живо на всё реагировала — кое-кто из зевак стал поглядывать в нашу сторону. И мы пошли по аллее прочь от Мемориала.

— Допустим, брошь взяла Рут, — сказал Холмс. — Но вы всё-таки должны сообщить об этом мужу. Девушке уже ничем нельзя помочь, а ваш муж должен заявить о пропаже в полицию, или же он может обратиться ко мне.

— Сказать мистеру Форестеру… — леди вздохнула.

— Прошу прощения за такой вопрос, сударыня, — вы боитесь супруга? — промолвил Холмс мягко.

— Нет! Что вы… Я бы сказала, что слегка робею перед ним. Он меня старше. Боже мой, да у него дочь от первого брака немногим младше меня. Мисс Джейн Форестер.

— Не замужем?

— Нет, увы. Она живёт с нами. Я говорю — увы, потому что бедной Джейн нелегко будет найти себе мужа. Простите, это уже не относится к делу.

— Нет-нет, что вы, миссис Форестер, продолжайте. Это очень важно — знать, кто живёт и бывает в доме, где произошла кража. И я вовсе не хочу сказать, что мои расспросы бросают тень на ваших домашних. — Голос Холмса звучал, я бы сказал, обволакивающе. Я подумал, что мой друг мог представлять для женщин определённую угрозу, имей он натуру ловеласа. — Так мы говорили о вашей падчерице.

— Джейн очень милая, привлекательная, у неё прекрасная фигура, но с детства она страдает косоглазием. И это довольно заметный дефект внешности. Мистер Форестер, конечно, мог бы найти ей мужа, но он боится, что претендент будет гнаться за приданым — и только за приданым. Боюсь, что он внушил эту мысль и своей дочери.

— Итак, вы живёте втроём…

— Да.

— Вы ладите с падчерицей?

— Вполне, мистер Холмс.