Дело исчезнувшей горничной

— Она ничего не знала о романе дочери. И, судя по всему, говорит правду. По моему совету Макдональд подробно расспросил миссис Уилкс, в котором часу дочь приходила к ней в свой выходной, когда уходила, в каком бывала настроении, не волновалась ли. Обычно она покидала мать в шесть, но иногда и раньше. Ссылалась на дела. Вполне возможно, что именно в такие дни она и встречалась со своим кавалером. Миссис Уилкс кажется, что такие несовпадения со временем возвращения в дом хозяйки начались месяца три тому назад. Будьте добры, налейте мне бренди, Уотсон.

Я бы не одобрил бренди до ужина, но только не сегодня.

— Потом я отвёз миссис Уилкс домой. Ещё в кэбе она высказала своё удивление по поводу одного факта. Если Рут ушла из дома в субботу и не вернулась, то почему миссис Форестер не послала никого к ней — справиться, куда делась её горничная. Вдруг она была вынуждена спешно поехать домой? Болезнь, пожар, — Холмс нервно хмыкнул и взмахнул рукой.

Глядя на него, я начинал понимать, почему он оставил меня дома. Судя по его нервозности, вся процедура опознания и состояние миссис Уилкс удручали его неимоверно. И мне казалось, он не хотел, чтобы я видел его реакцию. Да, я замечал, бывало, что Холмс пытается скрыть естественные для человека движения души — сочувствие кому-то, обеспокоенность за чужую судьбу. Он демонстративно относился к клиентам как к источнику загадок, пищи для его ума. Слишком демонстративно, на мой взгляд, чтобы я мог в это поверить.

— Я ответил миссис Уилкс, что объясню ей всё, когда мы приедем. Таким жульническим способом я вновь оказался у неё дома. Мальчик её, Джек, ещё не вернулся. Соседи, конечно, торчали у дома, и я послал одну добрую женщину за бренди — её товарки наверняка позавидовали этой возможности проникнуть к миссис Уилкс и хоть что-то разузнать. Но бренди не понадобилось, когда она узнала, в чём подозревают её дочь. От возмущения она даже немного пришла в себя. «Рут была честной девушкой, сэр! — заявила она мне. — Никогда, ни за что она не взяла бы чужого! Она скорее бы руку себе отрубила! А тем более не стала бы красть у леди. Она обожала миссис Форестер!» — «Однако брошь пропала после того, как Рут ушла из дома, — сказал я. — И если её взял кто-то из живущих там, то мне необходимо знать как можно больше о хозяевах, о прислуге. Исключительно ради того, чтобы обелить имя вашей дочери, миссис Уилкс. Вы же понимаете, как легко приписать всё ей». Негодованию почтенной женщины я обязан почти полным описанием жизни и привычек обитателей дома Форестеров. Мои агенты, будь они невидимы и вездесущи, немного смогли бы добавить к рассказу миссис Уилкс, в который она ухитрилась несколько раз ввернуть тирады о собственной ненависти к сплетням и досужей болтовне. Нетрудно предположить, что миссис Форестер, в девичестве Айрин Мансфилд, тяготится своим положением в браке. Муж намного старше, падчерица терпеть не может…

— Погодите. Она говорила, что с падчерицей у неё вполне мирные отношения, — возразил я.

— Она делала хорошую мину при плохой игре. Как рассказывала матери Рут, мисс Форестер мачеху не любит. Правда, ведёт себя вежливо. Но так демонстративно холодно, что добрая ссора при таком мире явилась бы отдушиной. Так что поговорить откровенно она могла лишь с горничной, к которой относилась скорее как к компаньонке. Нельзя сказать, что миссис Форестер уж слишком откровенничала. Она вспоминала о своём детстве и юности, об отце — профессоре права. Мистер Мансфилд преподавал в Лондонском университете.

— Вспоминала? Выходит, её отец скончался?

Холмс кивнул.

— Она вышла замуж через год с небольшим после его смерти.

— Профессорская дочка и владелец торгового дома — далековато они отстоят друг от друга, верно?

— Ах, Уотсон… Я же говорил вам, что дело это простое. Я не стану скрывать от вас факты ради сохранения интриги. Миссис Форестер познакомил с её будущим супругом Джеймс Форестер, племянник последнего. Он учился у профессора Мансфилда и, видимо, поддерживал с ним почти приятельские отношения. Был вхож в дом.

У меня на лице появилось скептическое выражение.

— Я вовсе не говорю, что на сто процентов уверен, будто Джеймс — тот мужчина, которого ищет полиция, но он часто бывает в доме у своего дяди. Они занимаются делами, он остаётся обедать. Так что я поехал после беседы с миссис Уилкс к инспектору и посоветовал ему проверить алиби Форестера-младшего.

— А брошь? — спросил я.

— Брошь взяла не Рут. Она ведь наверняка знала, что это за украшение и почему хозяйка хранит его у себя, но не надевает. Злой умысел в краже броши я вижу в другом — навредить лично миссис Форестер, сделать ей больно. Или же навредить Рут.

— То есть или падчерица, или Мэри, вторая служанка? Но ведь в доме искали.

— Если вор предполагал, что обыск состоится, то и спрятать брошь он мог понадёжнее.

— Вы твёрдо решили предоставить Макдональду самостоятельность?

— Пусть поработает сам. Он справится. Это расследование поможет ему выдвинуться, а мы, возможно, обретём друга в Скотланд-Ярде.