Дело исчезнувшей горничной

Мне очень польстило это «мы». Я улыбнулся. Немало порадовало меня и то обстоятельство, что Холмс уже успокоился.

— А мистер Форестер не спешит обращаться к вам, — заметил я, — хотя, конечно, ему выгоднее было бы не привлекать в том, что касается броши, полицию.

— Ах да! — Холмс усмехнулся. — Я сегодня виделся с миссис Форестер. Когда я заканчивал разговор с миссис Уилкс, она как раз приехала, чтобы предложить помощь.

— Какой широкий жест.

— Миссис Форестер сказала, что пыталась уговорить мужа обратиться ко мне, но тот сомневается. Надеюсь, миссис Уилкс не проговорится, что мы с ней обсуждали семейные дела леди.

Холмс посмотрел на часы.

— Что ж… Скоро миссис Хадсон нас чем-нибудь порадует, а потом…

Мне не довелось узнать о его дальнейших планах на вечер, потому что, постучав в дверь, в гостиную вошла наша квартирная хозяйка собственной персоной.

— К вам джентльмен, мистер Холмс.

Мой друг взял с подноса визитку.

— Ха! — вскричал он. — Угадайте, кто к нам пожаловал, Уотсон.

— Мистер Форестер? — предположил я, усмехнувшись.

— Точно! Миссис Хадсон, попросите джентльмена подняться.

Итак, Сесил Форестер вошёл в комнату. Должен сказать, что это был представительный мужчина, всё ещё привлекательный, подтянутый. Не знаю, каким был его первый брак (правда, вдовел он долго), но в молодости он не мог не пользоваться вниманием прекрасного пола. Он с холодным интересом перевёл взгляд с Холмса на мою скромную персону.

— Добрый вечер, сэр, — поздоровался мой друг.

— Добрый вечер, мистер Холмс. — И он опять посмотрел на меня. — Доктор Уотсон, если не ошибаюсь? Моя супруга говорила, что вы работаете вместе, так что я ожидал вас увидеть.

Я поздоровался с гостем.

— Садитесь, мистер Форестер, — Холмс указал на кресло. Форестер уселся, снял шляпу и положил её на столик, а свою трость прислонил к подлокотнику. Я почему-то уставился на его руки, а потом сообразил, что оцениваю длину мизинцев. Но они достигали середины ногтевой фаланги. Рука не отличалась аристократичностью — крепкая, с толстыми пальцами. Тыльная сторона ладони была покрыта тёмными волосками.

— Вы, вероятно, в курсе пропажи броши? Вот и отлично. Не знаю, какой вы специалист, но частный сыщик в данном случае лучше, чем полиция. — Он уставился на Холмса своими зеленовато-карими, слегка навыкате, глазами. Тот усмехнулся. — Не вижу повода для иронии, мистер Холмс. Частных сыщиков в Лондоне достаточно, но миссис Форестер слишком с вами разоткровенничалась — потому я предпочитаю меньшее из зол. В вашем лице. Вы сами дали ей свою визитную карточку и предложили помощь. Как я понимаю, вы заинтересованы в работе?

— Если я и предложил вашей супруге помощь, то исключительно из-за того уважения, которое она вызывает. Не часто видишь в наше время такую заботу о ближнем, — на губах Холмса появилась слишком любезная улыбка.

— И вот чем эта мерзавка отплатила ей.

— Мистер Форестер, — лениво промолвил мой друг. — Есть две замечательных пословицы. «Не пойман — не вор» — первая. А вторая — «о мёртвых либо хорошо, либо ничего». Я не верю, что брошь взяла Рут.

— И каковы же доказательства?

— Во-первых, миссис Форестер утверждает, что шкатулка была взломана, и у нас нет причин не верить её словам.

— Да, взломана, — вынужден был признать наш посетитель. Хотя он и производил на меня скорее неприятное впечатление, но, по крайней мере, был честен в разговоре.

— Рут имела сколько угодно шансов сделать слепок с ключа. Это первое. Она, конечно, совершила большую глупость, когда ушла из дома без спроса, но такую глупость порой совершают все молодые девушки, когда влюблены.

— Так она убежала на свидание? — усмехнулся Сесил Форестер. — Что ж, вернись она домой и узнай я о её возмутительном поведении, тотчас бы выгнал.

— Еще один повод уйти, не поставив вас в известность о причине, — губы Холмса тронула едва заметная улыбка. — Конечно, прислуга, как всякая часть хозяйства и обстановки, не имеет права на личную жизнь. И господа в случае чего всегда напомнят, где её место.

— Мистер Холмс, не нужно делать из меня чудовище. Эта девица каждую неделю имела выходной, так что изображать из себя героиню романа причин у неё не было. Могла бы потерпеть и до среды, — мистер Форестер презрительно скривился. — А если бы она со временем окончательно потеряла голову и принесла в подоле? Какой стыд. Пока она работала у меня в доме, я отвечал за её нравственность.

Судя по употребляемым выражениям, мистер Форестер поднялся из низов.

Я прислушивался к разговору, не совсем понимая, к чему длить его. Задавать более откровенные вопросы Холмс всё равно не стал бы, а пока что мистер Форестер всего лишь являл собой образчик типичного буржуа. И только.

— Но вы не возражали против того, чтобы ваша супруга оказала помощь миссис Уилкс, — заметил мой друг, закуривая сигарету.

— Не вижу в этом ничего дурного. Всего лишь христианское милосердие.

Я еле удержался от того, чтобы не прикрыть лицо ладонью.