Дело исчезнувшей горничной

— Несомненно, ваша брошь отыщется, мистер Форестер, — сказал Холмс. — А вас совсем не интересует вопрос, кто убил Рут Уилкс?

— Как я понимаю, её ухажёр? Думаю, полиция найдёт его. Меня мало волнует, кем он окажется. Каким-нибудь телеграфистом или приказчиком. Супруга говорила, что девица принарядилась к выходу. Уж явно не какой-нибудь лакей или конюх.

— Джентльмен.

Форестер рассмеялся.

— Вы уверены, сэр?

— Девять к одному.

— Тогда Уилкс оказалась ещё глупее, чем можно предположить. И тот тип тоже. Спутаться с прислугой, да ещё убить, подвергнув свою репутацию и жизнь риску. Пфуй!

— Следовательно, вы считаете идиотами довольно большое число… джентльменов, — не удержался я.

— И вы совершенно правы, доктор Уотсон. Вы ведь врач и понимаете, почему это происходит? Девушки молоденькие, чистые, как правило. И глупые.

— Не идиоты, скорее мерзавцы, — Холмс вдруг решил раздуть огонь.

— Одного полёта птицы, — равнодушно пожал плечами Форестер. — Так что если убийца отыщется, то я только поздравлю полицию — ну или вас, сэр, — с успехом. А если найдётся брошь моей матери, я буду вам признателен.

Он взял шляпу, трость и встал.

— У вас больше нет ко мне вопросов, мистер Холмс?

Мой друг покачал головой.

— Я хотел спросить, — встрял я. — Нежели у вас не нашлось бы хоть одно доброе слово в адрес несчастной девушки?

Форестер с любопытством посмотрел на меня.

— Почему же? Нашлось бы. Не будь Уилкс так избалована и не веди себя неподобающе, я бы сказал, что она хорошо выполняла свою работу. Хотя её обязанности касались только моей супруги, та была довольна. Но и я мог порой оценить старания Уилкс. Она красиво причёсывала Айрин.

Как от лёгкого ветра по воде пробегает рябь, так и на лице мистера Форестера вдруг промелькнуло на долю секунды, не побоюсь этого слова, мечтательное выражение, когда он произнёс имя жены.

— Всего хорошего, джентльмены.

Мне пришлось встать и открыть Форестеру дверь, потому что второй джентльмен не сделал ни малейшего движения, чтобы проводить посетителя. Он только кивнул в ответ. Так что я попрощался с посетителем за нас двоих, закрыл за ним дверь и посмотрел на Холмса. Тот немного сполз в кресле и вытянул ноги. На лице его читалась откровенная скука.

— Кажется, настало время ужина? Надеюсь, миссис Хадсон не решила уморить нас голодом?

Оne rotten apple spoils the barrel

Джон Уотсон

— Неприятный человек, — не выдержал я, когда мы заканчивали ужин и ожидали чая.

— Форестер? Полно, Уотсон. — Холмс отложил салфетку. — Обычный буржуа. Сам себя сделал, добился в жизни всего. Как многие подобные ему люди, не видит дальше своего носа. Однако супругу он любит, если вы заметили.

— Хм. Он уже не молод, она красавица… — я пожал плечами.

— Нет. Он с ней считается. Пусть и говорил, что она разбаловала прислугу, но не вмешивался, а ведь мог.

Резон в словах Холмса был, конечно.

— А почему он не видит дальше своего носа?

— Как почему? Ему бы выдать дочь замуж — в доме одной миной замедленного действия стало бы меньше. Да и постоянное присутствие племянника, который знал миссис Форестер в девичестве, вряд ли поспособствует семейному счастью.

— Холмс! — взмолился я. — Вам не кажется, что вы фантазируете?

— А вы думаете, Джеймс Форестер знакомил мисс Мансфилд с дядей, желая сосватать дочку профессора за него? Не думаю, что у главы преуспевающего торгового дома были какие-то сложности с желающими занять место его покойной жены.

— Даже если миссис Форестер выходила замуж по расчёту, я уверен, что она верна мужу.

Холмс рассмеялся.

— А вы рыцарь, доктор. Всё никак не можете забыть прекрасные глаза миссис Форестер?

— Какие глупости, — буркнул я, но почувствовал, что почему-то краснею.

— Не думал, что вам нравятся пышки.

— Пышки? — возмутился я.

В шутках Холмса мне слышалась какая-то странная желчь.

— Миссис Форестер — полненькая дама, — усмехнулся он.

— Я больше обращал внимание на её глаза, — парировал я. — Они не просто красивы, в них, я бы сказал, отражаются те лучшие качества, которые мы так ценим в женщинах.

— Мы? — скривился Холмс. — Вам повезло не встречаться с убийцами-женщинами, доктор. Я, конечно, не про тех несчастных, которые защищались или не выдерживали издевательств.

Я в сердцах бросил на стол салфетку.

— Охотно соглашусь с вами, что судьба меня миловала. Вряд ли найдётся что-то более ужасное в этом мире, чем женщина, хладнокровно кого-то убившая.

Миссис Хадсон, вошедшая в этот момент в гостиную с подносом, чуть не выронила его.

— О каких ужасах вы говорите, доктор!

Она накрыла к чаю и собрала пустые тарелки.

— А как вы думаете, миссис Хадсон, — спросил Холмс, — кто из убийц страшнее: мужчина или женщина?

Я с упрёком посмотрел на друга. Бедная наша почтенная домохозяйка. Но миссис Хадсон не стушевалась и не возмутилась.

— Думаю, неважно, какого пола убийца, мистер Холмс, — ответила она. — Но мужчины, в отличие от женщин, разрешают себе убивать и даже почитают убийство доблестью. На войне.