Дело исчезнувшей горничной

— Отлично сказано, миссис Хадсон, — не мог не признать я.

Когда мы остались одни, я решил перевести разговор в другое русло. И не только из-за подшучивания Холмса над женщинами. Ещё из-за нахлынувших воспоминаний о войне.

Я встал, подошёл к окну и выглянул на улицу, машинально потирая плечо.

— А было ли вскрытие бедной Рут? — спросил я.

— Вскрытие делали. И если вы намекаете на возможную причину её убийства, то нет. Она не была беременна.

— И всё же, вы решительно отстраняетесь от дела или у вас есть какие-то планы? — спросил я.

— Макдональд прекрасно справится с тем, что касается проверки алиби Джеймса Форестера, — Холмс присоединился ко мне у окна. — Вот если у него возникнут сложности, тогда мне придётся вступить в игру. Но, как я уже сказал нашему давешнему посетителю, девять к одному…

В том, что Холмс подошёл ко мне, было что-то очень приятное. Мы стояли совсем близко. Правым плечом я чувствовал тепло, исходящее от него.

— Неужели оно болит? — спросил он тихо.

— Нет, — улыбнулся я, пытаясь скрыть, насколько растроган. — Это просто привычка.

— Хорошо, что просто привычка. Но, смотрите, Уотсон, у наших дверей останавливается кэб. А вот и инспектор, лёгок на помине. Как он бодро выпрыгивает на мостовую!

— Хорошие новости?

— Сейчас узнаем.

Воодушевлённость Макдональда не значила ничего. Мне случалось быть свидетелем гордого появления в нашем доме Лестрейда или Грегсона. Но, поговорив с Холмсом полчаса, они теряли самоуверенность и превращались в послушных учеников, внимающих наставнику.

Холмс быстро пересёк гостиную и открыл дверь прямо перед носом инспектора, появившегося на пороге.

— Прошу вас, Мак, — дружелюбно пригласил он и крикнул вниз: — Миссис Хадсон!

Макдональд, войдя в комнату, вздрогнул от неожиданности и шутливо передёрнул плечами, намекая на громогласное воззвание, адресованное нашей хозяйке. Та не замедлила явиться.

— Пожалуйста, миссис Хадсон, — сказал Холмс совсем иным тоном, — ещё одну чашку для инспектора.

Наконец, усевшись за стол, подобно заговорщикам, мы приготовились слушать отчёт Макдональда.

— Боюсь, вы сочтёте меня тупицей, мистер Холмс. Я всё никак не мог придумать, под каким предлогом вести расспросы о Форестере. Мы можем его спугнуть, чего доброго. Хотя ему невыгодно демонстрировать страх — это покажется подозрительным. В контору я отправился сам. Выдумал историю, что в другом торговом доме, название которого я не могу сообщить в интересах дела, произошла кража документов. Говорил я со швейцаром и со старшим клерком. Нёс всякую чушь, но в результате узнал, что Форестер был там в субботу утром. Клерк о нём обмолвился вскользь, но мне хватило и этой информации. Я совершенно не знал, что делать с квартирой Форестера, но мне повезло. Один из кэбменов, который давал показания о джентльмене в шесть тридцать, указал и адрес, куда отвозил седока. Это клуб, в членах которого состоят оба Форестера — и глава торгового дома, и его секретарь.

— И что вы сделали? — спросил Холмс, с любопытством разглядывая инспектора, словно видел его впервые.

— Я прикинулся случайным посетителем. Сказал швейцару, что ищу мистера Форестера, не уточняя, какого именно. Обоих, к счастью, в клубе не оказалось. Я спросил, а был ли мистер Форестер в клубе в субботу? Меня якобы уверили, что я смогу его там встретить, я приехал и не нашёл нужного мне джентльмена. Швейцар, конечно, смотрел на меня как на дурачка. Он спросил: какого именно мистера Форестера я имею в виду? Потому что мистера Сесила Форестера в клубе в субботу правда не было. А вот мистер Джеймс Форестер приехал вечером. «Во сколько?» — спросил я.«В семь. И что-то я не помню, сэр, чтобы вы о нём справлялись». Я буркнул что-то и ретировался поскорее.

— Должен признаться, ваш рассказ впечатляет, инспектор, — одобрительно кивнул Холмс.

Макдональд просиял, а я заметил, что хотя мой друг и был доволен успехами сыщика, но что-то не давало ему покоя. Я проследил за его взглядом. Холмс посмотрел на часы и помрачнел.

— Где вы собираетесь произвести задержание? — спросил он.

— Понимаю, мистер Холмс, вашу озабоченность. Фамилия-то одна, и Джеймс Форестер работает на своего дядю. В контору я, конечно, не пойду. И так скандал ожидается немаленький.

— Дело даже не в Сесиле Форестере, а в его жене.

— А она-то каким образом замешана? — удивился инспектор.

— Косвенно, конечно. Но вот и доктор Уотсон, думаю, согласится со мной, что честь дамы стоит поберечь. Мистер Форестер-старший надеется, что я отыщу одну памятную для него вещицу. Брошь, которая принадлежала его матери. Он считает, что её украла Рут. Девушка, конечно, ни при чём, и всё же, мистер Мак, могу я попросить вас об одном одолжении?

— Конечно, сэр.

— Я пошлю мистеру Форестеру телеграмму, — предложил Холмс, — чтобы он завтра ждал меня дома, со всей семьёй, включая племянника. Он согласится. Давайте назначим время, и спустя, скажем, двадцать минут — оставим их на церемонии — вы появитесь со своим свидетелем.

Макдональд задумчиво покивал.