Дело исчезнувшей горничной

— Что-то мне подсказывает, что карьера моя плакала.

— Нет, — твёрдо возразил Холмс. — Это я могу вам обещать.

Мы с инспектором с удивлением посмотрели на него. Какая уверенность! Но не похоже было, что Холмс блефовал.

Шерлок Холмс

Право, не знаю, почему я не оставил всё дело на откуп инспектору. У него было достаточно улик, чтобы арестовать Джеймса Форестера, а дальше — уж как судьба распорядится. Подшучивая над Уотсоном в том, что касается красивых глаз миссис Форестер, я не мог не сочувствовать этой женщине. Скандал ожидался немалый.

Встречу в доме клиента (а Форестера можно было считать моим клиентом) назначили на три часа. Макдональд должен был прибыть позже нас на сорок минут. Всё семейство, включая племянника, собралось в гостиной. Я не заметил в молодом Форестере особого волнения. Когда он узнал, что целью нашего с Уотсоном визита является брошь, его лицо выразило ленивый скептицизм — и только. Это ещё больше укрепило меня в мысли, что убийство и кража никак не связаны между собой. В противном случае упоминание о броши вызвало бы у Джейма Форестера мысль о судьбе Рут, и он бы запаниковал.

Первым делом я посмотрел на его руки. Красивой формы, но не изнеженные. И короткий мизинец. И волосы — я не ошибся: у него намечались залысины. Он оказался довольно привлекательным мужчиной, но что-то было в его лице — что-то рыхлое, вязкое и безвольное. Пока мы с доктором общались со служанкой Мэри и с экономкой — особенно по поводу обыска в комнатах прислуги, подошло время прибытия нашего доблестного стража порядка.

Мы вышли в холл как раз в тот момент, когда раздался стук в дверь. Бравый констебль скорее вызовет симпатию — он видится символом надёжности и закона. Но человек в штатском в сопровождении того же бравого констебля уже становится источником страха. При его появлении просто физически ощущается волна беспокойства, проносящаяся от человека к человеку — даже если люди эти ни в чём не замешаны. Однако в этом доме даже испуг Мэри, открывшей дверь, был понятен.

— Что это значит? — довольно резко спросил хозяин, появляясь в дверях гостиной и глядя, как констебль занимает позицию у входа с явным намерением никого не выпускать.

— Мистер Форестер. Я инспектор Макдональд, — наш приятель слегка наклонил голову. — Простите за беспокойство. Я расследую убийство горничной вашей супруги — Рут Уилкс.

— А! Есть новости? — небрежным тоном спросил Форестер.

— Есть. — Макдональд предусмотрительно не смотрел пока в нашу сторону. — Я вынужден провести опознание, сэр. — Он подался в сторону и заглянул в гостиную. — Вижу, вся ваша семья присутствует? Будьте любезны, сэр, вернуться в гостиную. Это не займёт много времени.

— А не много ли вы берёте на себя, молодой человек? — тихим, но угрожающим тоном спросил Форестер.

— Что вы, сэр, — Макдональд даже улыбнулся. — Я действую исключительно в рамках закона. Я даже делаю вам одолжение. Или вы хотите вместе с домочадцами посетить стены Скотланд-Ярда?

Тут Форестер, наконец, соизволил взглянуть на меня с доктором.

— Вот, значит, как, мистер Холмс. Ну-ну. Входите, инспектор, входите, — пригласил он с сарказмом в голосе. — Исполняйте свой долг. И где ваш свидетель?

Когда мы вошли в гостиную вслед за Форестером, Макдональд поздоровался с дамами и с Джеймсом. Тот не подавал признаков волнения, зато мисс Джейн переводила испуганный косящий взгляд с отца на кузена. Я бы не сказал, что её недостаток так уж бросался в глаза, и готов был согласиться с миссис Форестер, что супруг её был несправедлив к дочери.

Макдональд шёпотом попросил нас с Уотсоном пока оставаться в тени. Доктор сел в одно из кресел поодаль, а я скромно пристроился у камина. Инспектор кликнул констебля. Через пару минут тот ввёл в гостиную мужчину средних лет — типичного лондонского кэбмена.

— Уокинг, вы узнаёте кого-нибудь в этой комнате? — спросил инспектор.

— Нет, сэр, не могу признать никого, — покачал головой кэбмен после недолгого молчания.

— Вы уверены? — спросил Мак, а Форестер-старший криво усмехнулся.

— Да, сэр. Сроду никого не видал.

— Вы свободны. Констебль, позовите следующего.

— Что за нелепый спектакль? — не выдержал Форестер.

— Дядя, не волнуйтесь, — наконец-то подал голос Джеймс. — Это скоро закончится.

Второй кэбмен сказал то же самое. Ну конечно, ведь у Макдональда имелось изначально три предполагаемых свидетеля, и первыми он решил запустить тех, кто заведомо не скажет ничего дельного. Возможно, смысл в этом и был.

Наконец на сцене появился третий — рослый и дюжий, старше средних лет, с пышными бакенбардами. Бывалый, что называется, по фамилии Керк.

— Мистер Форестер, — обратился инспектор к Джеймсу, — вы не узнаёте этого человека?

Тот зло рассмеялся.

— Инспектор, помилуйте! По-вашему, я должен запоминать в лицо всех кэбби, которые меня возят? Да с какой стати? Это просто бред!

Я переглянулся с Уотсоном. Ай да Макдональд! Браво, молодчина! Керк аж побагровел, когда услышал издевательский смех в свой адрес.