Дело Маргарет Кроу

Пару месяцев назад мне в руки попало дело Маргарет Кроу. Женщины, изнасилованной и убитой группой человек. Группу эту я нашёл, можете не сомневаться. Только это не просто люди были. Это было четверо пятнадцатилетних подростков. Детали настолько мерзки, что вдаваться я не буду. Самое жуткое в этом маленьком предисловии это то, что Маргарет Кроу, как оказалось, вовсе не умерла. А впала, как говорится, в глубокий сон. В кому настолько сильную и глубокую, что поначалу врачи даже и не смогли понять, что она жива. Пульс, говорят, не отследили. Кретины. Приборы ничего не показали, и бледной она была, как будто неделя прошла с момента её смерти. И только дочка, просидевшая около матери в клинике добрые пять часов подряд, смогла заметить, как очень редко на долю секунды у матери вздымается и опускается грудь. Как она не померла от кислородного голодания — было неясно. Но ей оказали должное медицинское обслуживание. И о чудо, уже когда я отыскал четверых подонков, она пришла в себя. А с ней я смог побеседовать только через полтора месяца с того момента, как она очнулась. И первым делом я узнал, что насиловали её эти маленькие гады не по своей воле, а по команде странного мужчины, который стоял всё время рядом (по словам женщины, чуть ли не в стене, потому что она смутно помнила только присутствие… лица (ну что за бред, ей богу…), и наблюдал, постоянно давая насильникам те, или иные команды. Внутри меня в тот момент всё свирепствовало. Первый раз в моей практике дело принимало скверный оборот. Я не справился со своим заданием. Лица мужчины Маргарет не помнила. Когда я спросил, не принимал ли он непосредственного участия… женщина не ответила мне, а только посмотрела на свой живот. Я запомнил этот её жест очень хорошо. Потому что это было не просто отведение взгляда от собеседника. Это было… сродни неожиданному беспокойству. Она смотрела на живот удивлённо и… с опаской. Тогда я не придал этому значения. Но сейчас понимаю, что все, запомненные мною события закономерны.

— Беспокоиться не о чем, всё позади.

Так я успокоил её тогда. Мне показалось, что успокоил. Да и потом, я был чертовски неправ относительно того, что всё прошло. Потому что первый удар не заставил себя ждать.

Её вскоре выписали, и также вскоре я получил приглашение к ней домой на чай. Это было… несколько странным. Но когда я пришёл, я понял, почему она хотела меня видеть. Маргарет сказала мне одну единственную фразу, но в мозге моём тогда с громким свистом вылетела пара.

шестерёнок.

— Я беременна.

И тишина.

— Что значит… беременны?! — голос так осип, что я почти прослезился от боли.

Она мне не сказала больше ни слова. Просто молча отошла от меня, глядя пустым, невидящим взглядом.

— Хорошо, — успокаивал я сам себя.

— Действительно, очень ужасно, что вы забеременели. Но… вы ведь можете сделать аборт. Современные технологии многое позволяют.

И снова Маргарет проигнорировала меня. И тут я заметил сразу две вещи.

Первую — дочь, спешно вылетающую из кухни по направлению к нам, и вторую, куда более странную вещь — выпирающий живот. Такого… в принципе быть не могло. Судя по внешнему виду, казалось, что Маргарет на 7 месяце. В таких условиях абортов не делают.

— В этих условиях абортов не делают… — тихо произнесла её дочь.

Я дрогнул. Осознание того, что вокруг меня образовалась плотная плёнка под названием «мучение и страх», пришло сразу после её слов. Либо я каким-то невероятным чудом проворонил пару-тройку месяцев жизни, либо… дело вовсе не во мне и не во времени, а в её животе.

Пока я стоял каменным изваянием в прихожей, Кристин, младшая Кроу, отвела мать в спальню и успела вернуться.

— Проходите, я всё объясню.

Да уж, пожалуйста, подумал я.

Всё, что я слышал в тот день в доме, в моём мозге с трудом укладывалось. Кристин рассказала, что с тех пор, как маму привезли обратно — почти ни разу женщина нормально не спала. Её мучили либо кошмары, либо бессонница, а очень скоро и боли в животе. Дикие боли.

Одно я знал точно, это был не последний мой поход в дом Кроу. И я был как никогда прав.

А теперь, я должен поклясться. Я не совру ни в едином следующем слове. Да видит всё Господь.

И вскоре произошло событие, которое я вспоминаю, и начинаю труситься как маленький ребёнок. Это был второй, ооочень болезненный удар по моей психике и здравому смыслу. Вскоре после первого визита, буквально через пять-шесть дней, в три часа ночи меня разбудил телефонный звонок. Вот что я услышал:

— Мистер… Стеффорд… Это Кристин Кроу. Скорее, приезжайте… Мама, кажется… (дикий вопль за заднем фоне)… Ааах, Иисусе, скорее! Нужны именно вы!