Т.н. «дело Маргариты Жюжан» началось 18 апреля 1878 г. с событий весьма трагических и нетривиальных. В этот день, около девяти часов утра, был установлен факт смерти 18-летнего студента историко-филологического факультета Петербургского университета Николая Познанского. Последние дни он болел — лежал с краснухой дома — и уход за ним осуществляла гувернантка Маргарита Жюжан, французская подданная.
39 мин, 21 сек 4460
Передопрос свидетелей дал результаты довольно противоречивые. Так, младший брат погибшего — Алексей Познанский — сказал, что не замечал следов особой близости брата и гувернантки. Он даже был склонен думать, что Николай с некоторых пор стал тяготиться обществом Маргариты Жюжан. Брат никогда ему об этом не говорил прямо, просто к такой мысли Алексея привели личные наблюдения. Кроме того, младший брат прямо сказал, что уверен в полной осведомленности гувернантки о всех делах Николая. Жюжан читала письма молодого человека, принимала корреспонденцию «девицы П». и, безусловно, была осведомлена о содержании письма от 18 марта. Последнее свидетельство следовало рассматривать как исключительно важное, поскольку оно устраняло повод для ревности Жюжан.
Полковник Познанский, напротив, дал более убедительные и конкретные показания против Жюжан. Он рассказал о том, как однажды застал гувернантку, удовлетворяющую сына … рукой. Сейчас бы такую форму близости назвали petting' ом. Полковник жандармерии живописал свою тревогу за сына: отец с того момента начал очень бояться, что у сына разовьется наклонность к онанизму. Товарищ прокурора Шидловский задал вопрос, обсуждал ли отец этот эпизод с Николаем? Оказалось, что нет, просто отец оставил в комнате сына на видном месте перевод немецкой медицинской книги, в котором описывались тяжкие последствия такого порока.
Эти показания полковника Познанского очень любопытны; на них следует остановиться подробнее потому, что они практически слово в слово были повторены им на суде. Прежде всего, по их прочтению бросается в глаза явное смешение понятий и терминов: petting не есть онанизм и если полковник действительно увидел некий интимный акт с участием сына и горничной, то совершенно непонятно, почему он испугался того, что у сына разовьется наклонность к самоудовлетворению. Подкладывание медицинской книги в этом случае представляется совершенно бессмысленным. Если полковник и в самом деле был так встревожен, как рассказал об этом следователю, то его нежелание говорить с сыном по такому важному вопросу просто невозможно объяснить. Не следует сомневаться в том, что если бы родители Николая Познанского посчитали, что гувернантка пошла в чем — то против интересов семьи и сына, то она моментально получила бы отставку и при больших возможностях отца была бы просто выдворена из города. Но если этого не произошло, то невольно напрашивался вывод, что родители не посчитали petting (если таковой действительно имел место) чем — то таким, что наносило ущерб сыну. Видимо, В. Д. Шидловский сам почувствовал шероховатость показаний полковника; товарищ прокурора довольно долго задавал вопросы, связанные с указанным эпизодом, стремясь, очевидно, придать им больше логики и основательности.
Горничная Яковлева на повторном допросе заявила, что слышала от Маргариты Жюжан сознание в связи с молодым барином. Далее горничная рассказала о том, что однажды ночная рубашка Николая Познанского оказалась замарана следами полового акта; дабы скрыть их, он оторвал перед рубашки и в таком виде отдал ее в стирку. Горничную — т. е. саму Яковлеву — он очень просил его не выдавать. Получив же рубашку из стирки он в присутствии матери принялся возмущаться отвратительной работой прачки, порвавшей рубашку, при этом досталось и Яковлевой, принявшей из стирки испорченное белье. Горничная особо посетовала на то, что Николай, просивший ее молчать, сам принялся раздувать эту историю с отованным подолом и выставил ее кругом виноватой.
Руднева, няня младшей из детей Познанских — двенадцатилетней Наденьки, дала показания в целом согласные с показаниями Яковлевой. Она повторила рассказ о ночной рубашке с оторванным передом и подтвердила, что вместе с Яковлевой слышала от Жюжан признание близости с старшим из сыновей Познанских.
Прокуратура опросила молодежь из того круга, в котором общался Николай Познанский. Из этих показаний сложилась довольно — таки неприглядная картина условий формирования и воспитания «сливок» общества. Молодые князья и графы весьма развязно повествовали о своих пирушках и похождениях; с 15 лет все они курили, пили коньяк, отчаянно флиртовали. Следует помнить, что в те времена еще не существовало явления акселерации молодежи и тогдашние 15 — летние подростки физически никак не соответствовали нашим современникам — они были гораздо инфантильнее. В целом молодые люди показывали, что Маргарита Жюжан довольно плотно опекала Николая Познанского, что с некоторых пор стало вызывать его раздражение. Ее присутствие на молодежных пьянках, в которых она была единственной женщиной, сковывало парней и мешало общаться им так, как они того хотели.
Полковник Познанский, напротив, дал более убедительные и конкретные показания против Жюжан. Он рассказал о том, как однажды застал гувернантку, удовлетворяющую сына … рукой. Сейчас бы такую форму близости назвали petting' ом. Полковник жандармерии живописал свою тревогу за сына: отец с того момента начал очень бояться, что у сына разовьется наклонность к онанизму. Товарищ прокурора Шидловский задал вопрос, обсуждал ли отец этот эпизод с Николаем? Оказалось, что нет, просто отец оставил в комнате сына на видном месте перевод немецкой медицинской книги, в котором описывались тяжкие последствия такого порока.
Эти показания полковника Познанского очень любопытны; на них следует остановиться подробнее потому, что они практически слово в слово были повторены им на суде. Прежде всего, по их прочтению бросается в глаза явное смешение понятий и терминов: petting не есть онанизм и если полковник действительно увидел некий интимный акт с участием сына и горничной, то совершенно непонятно, почему он испугался того, что у сына разовьется наклонность к самоудовлетворению. Подкладывание медицинской книги в этом случае представляется совершенно бессмысленным. Если полковник и в самом деле был так встревожен, как рассказал об этом следователю, то его нежелание говорить с сыном по такому важному вопросу просто невозможно объяснить. Не следует сомневаться в том, что если бы родители Николая Познанского посчитали, что гувернантка пошла в чем — то против интересов семьи и сына, то она моментально получила бы отставку и при больших возможностях отца была бы просто выдворена из города. Но если этого не произошло, то невольно напрашивался вывод, что родители не посчитали petting (если таковой действительно имел место) чем — то таким, что наносило ущерб сыну. Видимо, В. Д. Шидловский сам почувствовал шероховатость показаний полковника; товарищ прокурора довольно долго задавал вопросы, связанные с указанным эпизодом, стремясь, очевидно, придать им больше логики и основательности.
Горничная Яковлева на повторном допросе заявила, что слышала от Маргариты Жюжан сознание в связи с молодым барином. Далее горничная рассказала о том, что однажды ночная рубашка Николая Познанского оказалась замарана следами полового акта; дабы скрыть их, он оторвал перед рубашки и в таком виде отдал ее в стирку. Горничную — т. е. саму Яковлеву — он очень просил его не выдавать. Получив же рубашку из стирки он в присутствии матери принялся возмущаться отвратительной работой прачки, порвавшей рубашку, при этом досталось и Яковлевой, принявшей из стирки испорченное белье. Горничная особо посетовала на то, что Николай, просивший ее молчать, сам принялся раздувать эту историю с отованным подолом и выставил ее кругом виноватой.
Руднева, няня младшей из детей Познанских — двенадцатилетней Наденьки, дала показания в целом согласные с показаниями Яковлевой. Она повторила рассказ о ночной рубашке с оторванным передом и подтвердила, что вместе с Яковлевой слышала от Жюжан признание близости с старшим из сыновей Познанских.
Прокуратура опросила молодежь из того круга, в котором общался Николай Познанский. Из этих показаний сложилась довольно — таки неприглядная картина условий формирования и воспитания «сливок» общества. Молодые князья и графы весьма развязно повествовали о своих пирушках и похождениях; с 15 лет все они курили, пили коньяк, отчаянно флиртовали. Следует помнить, что в те времена еще не существовало явления акселерации молодежи и тогдашние 15 — летние подростки физически никак не соответствовали нашим современникам — они были гораздо инфантильнее. В целом молодые люди показывали, что Маргарита Жюжан довольно плотно опекала Николая Познанского, что с некоторых пор стало вызывать его раздражение. Ее присутствие на молодежных пьянках, в которых она была единственной женщиной, сковывало парней и мешало общаться им так, как они того хотели.
Страница 7 из 13
