В девятом часу утра 8 ноября 1850 г. Александр Васильевич Сухово-Кобылин, крупный помещик и известный представитель московского дворянства, приехал в московский дом графа Гудовича. Он намеревался встретиться с квартировавшей там француженкой Луизой Дюманш (другие возможные написания фамилии — Диманш и Деманш), но встретившая его горничная ответила, что хозяйка ушла из дому накануне около 22.00 и до сих пор не вернулась.
85 мин, 22 сек 14839
В октябре 1842 г. Луиза приехала в Россию; в начале 1843 г. вернулся на Родину и Сухово-Кобылин, окончивший к тому моменту Гейдельберг. Молодой дворянин устроился в канцелярию московского губернатора, но казенная служба его привлекала мало и вскоре он попросил отпуск, который впоследствии неоднократно продлевал. Формально Сухово-Кобылин со службы не увольнялся, но фактически работой фраппировал. Деятельный и предприимчивый молодой человек во второй половине 40-х годов 19-го столетия активно занялся коммерцией: он основал винокуренный, свеклосахарный, спиртоочистительный заводы, а также первый в России завод шампанских вин.
Для розничной торговли своей продукцией Сухово-Кобылин открыл в Москве магазин, который возглавила Симон-Дюманш. Последняя официально зарегистрировалась как «московская купчиха», но от французского подданства не отказалась. Хотя Сухово-Кобылин не пил и не курил всю жизнь (в этом тоже проявилось влияние матери) он был завзятым картежником; играл очень рассудочно, холодно, крупно выигрывал (например, у графини Антоновской выиграл дорогую подмосковную деревню Захлебовку).
Следователь Хотинский прекрасно понимал, что отношения Сухово-Кобылина с Симон-Дюманш, длившиеся с 1841 г., к осени 1850 г. уже потеряли для партнеров свою пленительную новизну. 33-летний светский лев, богатый, образованный, родовитый был известным «ходоком» по женской части. Весь московский свет знал о французской любовнице Сухово-Кобылина, но это ничуть не мешало последнему вовсю блудить и пользоваться большим спросом как семейных дам, так и незамужних девиц. Осенью 1850 г. московское общество внимательно следило за тем, как развивался роман холостяка Сухово-Кобылина и жены крупного дворянина А. Г. Нарышкина — Надежды Ивановны (в девичестве Кнорринг). Молодая — 1825 года рождения — красивая светская львица отдавала Сухово-Кобылину явное предпочтение и неудовольствие мужа не могло воспрепятствовать стремительному развитию любовной интриги. Зная все это, м. б. предположить, что Симон-Дюманш со своей стороны пыталась помешать светсикм игрищам своего любовника, а это уже могло спровоцировать обострение отношений. В любом случае, учитывая существование интимных отношени между погибшей и Сухово-Кобылиным, последний должен был быть проверен на возможную причастность к смерти Дюманш.
Поэтому 12 ноября 1850 г. следователь Хотинский в сопровождении понятых прибыл для осмотра квартиры Сухово-Кобылина. Надо сказать, что семья Сухово-Кобылиных владела в 1-м квартале Сретенской части Москвы большим домом с многочисленными надворными постройками. Александр Васильевич квартировал, однако, не в самом доме, а во флигеле, состоявшем из 5 небольшим комнат. В этот флигель он переехал буквально за неделю до описываемых событий — 4 ноября.
Осмотр флигеля дал результат, на который, скорее всего, не рассчитывал и сам следователь: на стенах в сенях и в большой комнате были обнаружены многочисленные темные капли и крупные потеки, похожие на кровавые. Протокол осмотра, должным образом составленный в присутствии понятых, следующим образом характеризовал вид подозрительных пятен: «в комнате на стене к сеням кровавые пятна, одно продолговатое на вершок длины (4,5 см.) в виде распустившейся капли, другое величиное с пятикопеечную монету (5-копеечная монета образца 1833 г. имела диаметр 3,7 см. — прим. murder's site), разбрызганное; на штукатурке видны разной величины места, стертые неизвестно чем, полы во всех комнатах крашенные желтой краской и недавно вымытые»; следы в сенях были описаны такими словами: «в сенях около двери кладовой видно на грязном полу около плинтуса кровавое пятно полукруглое величиною в четверть аршина (18 см.) и к оному потоки и брызги кровавые, частию уже смытые, на ступенях заднего крыльца также видны разной величины пятна крови и частию стертые или смытые». Обнаружение пятен застало хозяина квартиры явно врасплох. Когда Сухово-Кобылина попросили объяснить их происхождение, он смог лишь заявить, будто пятна в сенях оставлены поваром, имевшим обыкновение резать там птицу. О том, как пятна могли появиться в комнате, Сухово-Кобылин ничего вразумительного сказать не смог. Он был до того растерян от всего происходившего, что даже не смог сказать кто и когда мыл полы в занимаемом им помещениях.
В конце-концов, он, правда, немного оправился от испуга и принялся уверять полицейских, что уборкой в его покоях занимается дворовая девка, дескать, она-то и вымыла недавно полы. Когда же полицейские вызвали ее и попросили подтвердить рассказ хозяина, выяснилось, что все сказанное Сухово-Кобылиным не соответствовало действительности: дворовая девка не убиралась в его комнатах с 7 ноября. Между тем полы и штукатурка над плинтусами выглядели выглядели хорошо и притом недавно помытыми.
Для розничной торговли своей продукцией Сухово-Кобылин открыл в Москве магазин, который возглавила Симон-Дюманш. Последняя официально зарегистрировалась как «московская купчиха», но от французского подданства не отказалась. Хотя Сухово-Кобылин не пил и не курил всю жизнь (в этом тоже проявилось влияние матери) он был завзятым картежником; играл очень рассудочно, холодно, крупно выигрывал (например, у графини Антоновской выиграл дорогую подмосковную деревню Захлебовку).
Следователь Хотинский прекрасно понимал, что отношения Сухово-Кобылина с Симон-Дюманш, длившиеся с 1841 г., к осени 1850 г. уже потеряли для партнеров свою пленительную новизну. 33-летний светский лев, богатый, образованный, родовитый был известным «ходоком» по женской части. Весь московский свет знал о французской любовнице Сухово-Кобылина, но это ничуть не мешало последнему вовсю блудить и пользоваться большим спросом как семейных дам, так и незамужних девиц. Осенью 1850 г. московское общество внимательно следило за тем, как развивался роман холостяка Сухово-Кобылина и жены крупного дворянина А. Г. Нарышкина — Надежды Ивановны (в девичестве Кнорринг). Молодая — 1825 года рождения — красивая светская львица отдавала Сухово-Кобылину явное предпочтение и неудовольствие мужа не могло воспрепятствовать стремительному развитию любовной интриги. Зная все это, м. б. предположить, что Симон-Дюманш со своей стороны пыталась помешать светсикм игрищам своего любовника, а это уже могло спровоцировать обострение отношений. В любом случае, учитывая существование интимных отношени между погибшей и Сухово-Кобылиным, последний должен был быть проверен на возможную причастность к смерти Дюманш.
Поэтому 12 ноября 1850 г. следователь Хотинский в сопровождении понятых прибыл для осмотра квартиры Сухово-Кобылина. Надо сказать, что семья Сухово-Кобылиных владела в 1-м квартале Сретенской части Москвы большим домом с многочисленными надворными постройками. Александр Васильевич квартировал, однако, не в самом доме, а во флигеле, состоявшем из 5 небольшим комнат. В этот флигель он переехал буквально за неделю до описываемых событий — 4 ноября.
Осмотр флигеля дал результат, на который, скорее всего, не рассчитывал и сам следователь: на стенах в сенях и в большой комнате были обнаружены многочисленные темные капли и крупные потеки, похожие на кровавые. Протокол осмотра, должным образом составленный в присутствии понятых, следующим образом характеризовал вид подозрительных пятен: «в комнате на стене к сеням кровавые пятна, одно продолговатое на вершок длины (4,5 см.) в виде распустившейся капли, другое величиное с пятикопеечную монету (5-копеечная монета образца 1833 г. имела диаметр 3,7 см. — прим. murder's site), разбрызганное; на штукатурке видны разной величины места, стертые неизвестно чем, полы во всех комнатах крашенные желтой краской и недавно вымытые»; следы в сенях были описаны такими словами: «в сенях около двери кладовой видно на грязном полу около плинтуса кровавое пятно полукруглое величиною в четверть аршина (18 см.) и к оному потоки и брызги кровавые, частию уже смытые, на ступенях заднего крыльца также видны разной величины пятна крови и частию стертые или смытые». Обнаружение пятен застало хозяина квартиры явно врасплох. Когда Сухово-Кобылина попросили объяснить их происхождение, он смог лишь заявить, будто пятна в сенях оставлены поваром, имевшим обыкновение резать там птицу. О том, как пятна могли появиться в комнате, Сухово-Кобылин ничего вразумительного сказать не смог. Он был до того растерян от всего происходившего, что даже не смог сказать кто и когда мыл полы в занимаемом им помещениях.
В конце-концов, он, правда, немного оправился от испуга и принялся уверять полицейских, что уборкой в его покоях занимается дворовая девка, дескать, она-то и вымыла недавно полы. Когда же полицейские вызвали ее и попросили подтвердить рассказ хозяина, выяснилось, что все сказанное Сухово-Кобылиным не соответствовало действительности: дворовая девка не убиралась в его комнатах с 7 ноября. Между тем полы и штукатурка над плинтусами выглядели выглядели хорошо и притом недавно помытыми.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 5 из 27
