Грузия второй половины 19-го столетия… Кутаисская губерния, входившая в состав Кавказского наместничества была глубокой провинцией, жившей традициями и вековым опытом местного грузинского населения.
36 мин, 22 сек 5881
Вообще, Петр Акимович Александров был очень популярен у сталинских юристов во времена доблестного Ген. прокурора Вышинского. Ни одна хрестоматия по юриспруденции, ни один сборник речей, издававшиеся в то время, не обходились без статьи о нем и воспроизведения какой — либо из стенограмм выступления Александрова в суде (обычно воспроизводилась речь на процессе Веры Засулич, понятно по каким соображениям). Беспардонность поведения, склонность третировать свидетелей противной стороны, агрессивность, видимо, глубоко импонировали сталинскому пониманию «социалистической» законности и«народности» суда. Если кому доводилось видеть фильмы с фрагментами выступлений в суде Вышинского или читать стенограммы его речей, то тот отметит схожесть манеры речи Ген. прокурора с речами Александрова. Конечно, Вышинский более развязан и агрессивен, он не боялся, что его словоблудие остановит судья, но общая для обоих юристов склонность к демагогии и откровенному передергиванию фактов прямо — таки бьет в глаза. Даже и не верится, что между ними — полвека.
Александров приехал в Кутаиси будучи человеком — символом, как сейчас сказали бы — «культовой фигурой». В Петербурге он был кумиром либералов самых разных мастей — от студентов — нигилистов до сенаторов — масонов. Уже одним фактом своего участия в процессе он превращал его в событие всероссийского масштаба. Звезда столичной адвокатуры был уверен в своих силах; ознакомившись с обвинительным заключением он, безусловно, прекрасно увидел все его слабые места.
Судебный процесс открылся в Кутаисском окружном суде 5 марта 1879 г. Стенограмму этого суда можно читать как интереснейшую художественную книгу и очень трудно выделить что — либо в качестве главного события, настолько неожиданны порой повороты судебного сюжета. Таких неожиданных поворотов на Кутаисском процессе было несколько, причем люди, по вине которых они происходили, своими действиями ставили в тупик даже своих сторонников.
Достаточно сказать, что тот самый доктор Гульбинский, который (теоретически, по крайней мере), д. б. действовать согласованно с линией обвинения, вдруг заявил на допросе в суде, что хотя Сарру и можно было бы положить в кожаную переметную суму, но перевозить в ней — ни в коем случае, т. к. девочка там задохнулась бы. Напомним, что эта сумка была объектом специального следственного эксперимента, в ходе которого была (вроде бы!) подтверждена гипотеза о возможности такого способа транспортировки. Теперь же, специалист — патологоанатом по сути брался дезавуировать результаты следственного эксперимента, который ставился вообще без его участия!
Обвиняемые потребовали себе… переводчика. Это уже просьба из области фарса. Дело в том, что грузинский язык, на котором давала показания основная масса свидетелей, обвиняемые знали хорошо (разумеется, поскольку жили все они в Грузии). А вот русским языком — на котором велось заседание и стенограмма — они владели очень слабо. Никакого практического смысла в приглашении переводчика не было: записи в стенограмме могли контролировать адвокаты, грузинскую же речь обвиняемые прекрасно понимали сами. Но фарс на этом не закончился и к концу процесса обвиняемые от переводчика отказались.
В суде были допрошены около 150 человек. Многих из них — тех, кто давали показания о проезде евреев по Сачхери — Александров просил повторить звуки из переметной сумки Нато Цициашвили, которые они слышали. Способность к точной звукоимитации — дар весьма редкий и требующий определенного развития; понятно, что далеко не каждый человек сможет похоже повторить даже обыденные звуки. Что уж тут говорить о необычных звуках, которые потому и запомнились, что были необычными, непонятными… И как их повторить в большом зале, при немалом стечении народа? Свидетели, однако, пытались это сделать и после того, как их заслушивание окончилось, Александров подитожил услышанное: «Комический дивертисмент!»
Что и говорить: цинично! Конечно, д. б. вмешаться судья и объяснить свидетелям, что не существует норм, которые обязывали бы их имитировать звуки; они могут этого и не делать, если не уверены, что смогут повторить точно. Кроме того, судье, безусловно, надлежало бы пресечь на корню все попытки Александрова третировать свидетелей. Но, видимо, магия фамилии человека, добившегося оправдания Засулич, царила в зале. Судья самоустранялся от ведения заседаний, он точно исчезал из зала. А столичный светила вышагивал, как павлин по вольеру.
Александров приехал в Кутаиси будучи человеком — символом, как сейчас сказали бы — «культовой фигурой». В Петербурге он был кумиром либералов самых разных мастей — от студентов — нигилистов до сенаторов — масонов. Уже одним фактом своего участия в процессе он превращал его в событие всероссийского масштаба. Звезда столичной адвокатуры был уверен в своих силах; ознакомившись с обвинительным заключением он, безусловно, прекрасно увидел все его слабые места.
Судебный процесс открылся в Кутаисском окружном суде 5 марта 1879 г. Стенограмму этого суда можно читать как интереснейшую художественную книгу и очень трудно выделить что — либо в качестве главного события, настолько неожиданны порой повороты судебного сюжета. Таких неожиданных поворотов на Кутаисском процессе было несколько, причем люди, по вине которых они происходили, своими действиями ставили в тупик даже своих сторонников.
Достаточно сказать, что тот самый доктор Гульбинский, который (теоретически, по крайней мере), д. б. действовать согласованно с линией обвинения, вдруг заявил на допросе в суде, что хотя Сарру и можно было бы положить в кожаную переметную суму, но перевозить в ней — ни в коем случае, т. к. девочка там задохнулась бы. Напомним, что эта сумка была объектом специального следственного эксперимента, в ходе которого была (вроде бы!) подтверждена гипотеза о возможности такого способа транспортировки. Теперь же, специалист — патологоанатом по сути брался дезавуировать результаты следственного эксперимента, который ставился вообще без его участия!
Обвиняемые потребовали себе… переводчика. Это уже просьба из области фарса. Дело в том, что грузинский язык, на котором давала показания основная масса свидетелей, обвиняемые знали хорошо (разумеется, поскольку жили все они в Грузии). А вот русским языком — на котором велось заседание и стенограмма — они владели очень слабо. Никакого практического смысла в приглашении переводчика не было: записи в стенограмме могли контролировать адвокаты, грузинскую же речь обвиняемые прекрасно понимали сами. Но фарс на этом не закончился и к концу процесса обвиняемые от переводчика отказались.
В суде были допрошены около 150 человек. Многих из них — тех, кто давали показания о проезде евреев по Сачхери — Александров просил повторить звуки из переметной сумки Нато Цициашвили, которые они слышали. Способность к точной звукоимитации — дар весьма редкий и требующий определенного развития; понятно, что далеко не каждый человек сможет похоже повторить даже обыденные звуки. Что уж тут говорить о необычных звуках, которые потому и запомнились, что были необычными, непонятными… И как их повторить в большом зале, при немалом стечении народа? Свидетели, однако, пытались это сделать и после того, как их заслушивание окончилось, Александров подитожил услышанное: «Комический дивертисмент!»
Что и говорить: цинично! Конечно, д. б. вмешаться судья и объяснить свидетелям, что не существует норм, которые обязывали бы их имитировать звуки; они могут этого и не делать, если не уверены, что смогут повторить точно. Кроме того, судье, безусловно, надлежало бы пресечь на корню все попытки Александрова третировать свидетелей. Но, видимо, магия фамилии человека, добившегося оправдания Засулич, царила в зале. Судья самоустранялся от ведения заседаний, он точно исчезал из зала. А столичный светила вышагивал, как павлин по вольеру.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 10 из 12
