Грузия второй половины 19-го столетия… Кутаисская губерния, входившая в состав Кавказского наместничества была глубокой провинцией, жившей традициями и вековым опытом местного грузинского населения.
36 мин, 22 сек 5880
Однако, ряд моментов серьезно снижал доказательную силу документа. Осталось невыяснено происхождение песка на теле девочки; ничего похожего на погреб в песчаном грунте в еврейском квартале в Сачхери обнаружить так и не удалось. Т. о. следствие не могло заявить, что ему удалось проследить весь путь похищенной девочки, а значит, задачу расследования нельзя было считать выполенной полностью.
Никакого вразумительного объяснения происхождению подозрительных проколов на руках девочки так и не было дано. Вне всякого сомнения, судмедэксперту надлежало снять фрагменты поврежденных участков кожи и законсервировать их в формалине, как это было сделано, например, в «деле Бейлиса». Это позволило бы другим специалистам и в другой обстановке изучить повреждения кожи и высказаться более определенно на этот счет. Доктор Берно пренебрег прямой своей обязанностью по описанию и сохранению образцов повреждения тканей, которая прямо ему предписывалась должностной инструкцией. Ошибка судебного медика была необратима; время быстро уничтожило всякую возможность тщательного исследования проколов кожи. Как тут не вспомнить известные слова французского специалиста в области судебной медицины, профессора Лакассаня: «Ошибки грубого анатомирования не поддаются исправлению!».
В обвинительное заключение были включены свидетельские показания Иосифа Якобишвили, дьяка, в которых последний утверждал, что слышал от еврейского мальчика в Сачхери об убийстве христианской девочки (на улице неизвестный еврейский мальчик спрашивал неизвестную женщину — еврейку: увезли убитую вчера христианскую девочку или нет… Учитывая, что даже прокуратура не настаивала на насильственном характере смерти Сарры Модебадзе, слова мальчика казались бессмысленными. Даже если стоять на самой радикальной точке зрения и полагать, что внутри общины сачхерских евреев существовала тайная группа религиозных фанатиков, то даже в этом случае осведомленность ребенка представлялась необыкновенной и крайне сомнительной. Свидетельство Якобишвили от начала до конца производило впечатление вздорного и надуманного.
О шамане Комушидзе, который вывел причастность Моши Цициашвили к исчезновению Сарры Модебадзе посредством гадания по пульсу, было упомянуто выше. Кстати, показания Комушидзе тоже нашди подробное отражение в обвинительном акте. Появление в таком серьезном документе ссылок на свидетелей типа Якобишвили и Комушидзе заметно снижало убедительность этого документа и его доказательную силу.
В 1878 г. газета «Гражданин» опубликовала документ, известный ныне как«Записка о ритуальных убийствах» Владимира Даля. В тот момент авторство приписывалось Директору Департамента иностранных исповеданий Святейшего Синода Скрипицыну. Выдержанная манера подачи материала, богатая аргументация, острая злободневность затронутой темы вызвали всеобщий интерес к опубликованному материалу и сделали эту работу центром острой и бескомпромиссной полемики. Впервые с 1844 г. — времени написания«Записки…» — это исследование стало общедоступным (первая публикация тиражом 10 экземпляров была предназначена для распространения среди высших чинов Министерства внутренних дел). Публикация 1878 г. находится в безусловной связи с обстоятельствами расследования«дела Сарры Модебадзе» и теми репортажами из Закавказья, которые в то время размещались в российских газетах.
В защитники обвиняемых был приглашен Петр Акимович Александров, присяжный поверенный из Санкт — Петербурга. Подобное приглашение было бы невозможно, не будь к 1879 г. «дело Сарры Модебадзе» широко известно общественности. Для манеры этого юриста, 15 лет до адвокатуры работавшего в прокуратуре, было характерно резкое, конфликтное (можно употребить эпитет«нахрапистое») ведение дела. В 1877 — 78 гг. он участовал в политическом процессе «193 — х народовольцев» на котором обвинителю Желеховскому (лично!) пригрозил«судом потомков». Уже одна эта выходка, выходящая за все рамки судебной этики и человеческого такта, дает представление о манере полемики этого юриста (В самом деле, если человек в здравом уме, откуда он может знать о том, каким окажется этот самый «суд потомков»? Нам, как потомкам, было бы очень интересно поговорить об этом с Петром Акимовичем).
Совершенно скандальная слава пришла к Александрову после «дела Веры Засулич», которое рассматривалось 31 марта 1878 г. В ораторском искусстве есть такое понятие: подмена тезиса, которое заключается в том, что при невозможности опровергнуть выдвинутые доводы надлежит возражать против других, не имеющих отношения к предмету полемики. Этот прием Александров блестяще применил при защите Веры Засулич. Разумеется, использование такого грязного трюка вызвало справедливое негодование публициста Каткова, который в своей большой статье, посвященной суду над Засулич, дал должную оценку поведению как Александрова, так и Кони (председателя суда).
Никакого вразумительного объяснения происхождению подозрительных проколов на руках девочки так и не было дано. Вне всякого сомнения, судмедэксперту надлежало снять фрагменты поврежденных участков кожи и законсервировать их в формалине, как это было сделано, например, в «деле Бейлиса». Это позволило бы другим специалистам и в другой обстановке изучить повреждения кожи и высказаться более определенно на этот счет. Доктор Берно пренебрег прямой своей обязанностью по описанию и сохранению образцов повреждения тканей, которая прямо ему предписывалась должностной инструкцией. Ошибка судебного медика была необратима; время быстро уничтожило всякую возможность тщательного исследования проколов кожи. Как тут не вспомнить известные слова французского специалиста в области судебной медицины, профессора Лакассаня: «Ошибки грубого анатомирования не поддаются исправлению!».
В обвинительное заключение были включены свидетельские показания Иосифа Якобишвили, дьяка, в которых последний утверждал, что слышал от еврейского мальчика в Сачхери об убийстве христианской девочки (на улице неизвестный еврейский мальчик спрашивал неизвестную женщину — еврейку: увезли убитую вчера христианскую девочку или нет… Учитывая, что даже прокуратура не настаивала на насильственном характере смерти Сарры Модебадзе, слова мальчика казались бессмысленными. Даже если стоять на самой радикальной точке зрения и полагать, что внутри общины сачхерских евреев существовала тайная группа религиозных фанатиков, то даже в этом случае осведомленность ребенка представлялась необыкновенной и крайне сомнительной. Свидетельство Якобишвили от начала до конца производило впечатление вздорного и надуманного.
О шамане Комушидзе, который вывел причастность Моши Цициашвили к исчезновению Сарры Модебадзе посредством гадания по пульсу, было упомянуто выше. Кстати, показания Комушидзе тоже нашди подробное отражение в обвинительном акте. Появление в таком серьезном документе ссылок на свидетелей типа Якобишвили и Комушидзе заметно снижало убедительность этого документа и его доказательную силу.
В 1878 г. газета «Гражданин» опубликовала документ, известный ныне как«Записка о ритуальных убийствах» Владимира Даля. В тот момент авторство приписывалось Директору Департамента иностранных исповеданий Святейшего Синода Скрипицыну. Выдержанная манера подачи материала, богатая аргументация, острая злободневность затронутой темы вызвали всеобщий интерес к опубликованному материалу и сделали эту работу центром острой и бескомпромиссной полемики. Впервые с 1844 г. — времени написания«Записки…» — это исследование стало общедоступным (первая публикация тиражом 10 экземпляров была предназначена для распространения среди высших чинов Министерства внутренних дел). Публикация 1878 г. находится в безусловной связи с обстоятельствами расследования«дела Сарры Модебадзе» и теми репортажами из Закавказья, которые в то время размещались в российских газетах.
В защитники обвиняемых был приглашен Петр Акимович Александров, присяжный поверенный из Санкт — Петербурга. Подобное приглашение было бы невозможно, не будь к 1879 г. «дело Сарры Модебадзе» широко известно общественности. Для манеры этого юриста, 15 лет до адвокатуры работавшего в прокуратуре, было характерно резкое, конфликтное (можно употребить эпитет«нахрапистое») ведение дела. В 1877 — 78 гг. он участовал в политическом процессе «193 — х народовольцев» на котором обвинителю Желеховскому (лично!) пригрозил«судом потомков». Уже одна эта выходка, выходящая за все рамки судебной этики и человеческого такта, дает представление о манере полемики этого юриста (В самом деле, если человек в здравом уме, откуда он может знать о том, каким окажется этот самый «суд потомков»? Нам, как потомкам, было бы очень интересно поговорить об этом с Петром Акимовичем).
Совершенно скандальная слава пришла к Александрову после «дела Веры Засулич», которое рассматривалось 31 марта 1878 г. В ораторском искусстве есть такое понятие: подмена тезиса, которое заключается в том, что при невозможности опровергнуть выдвинутые доводы надлежит возражать против других, не имеющих отношения к предмету полемики. Этот прием Александров блестяще применил при защите Веры Засулич. Разумеется, использование такого грязного трюка вызвало справедливое негодование публициста Каткова, который в своей большой статье, посвященной суду над Засулич, дал должную оценку поведению как Александрова, так и Кони (председателя суда).
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 9 из 12
