Грузия второй половины 19-го столетия… Кутаисская губерния, входившая в состав Кавказского наместничества была глубокой провинцией, жившей традициями и вековым опытом местного грузинского населения.
36 мин, 22 сек 5877
Надо отметить, что власти пошли на это с очевидной неохотой. Что бы там не писали клеветники России по поводу пресловутой «кровожадности Самодержавия» следует признать, что«кровожадность» эта существовала скорее в их головах, нежели реальной жизни. Русская власть на Кавказе боялась гражданского противостояния, боялась разделения общества — и без того разобщенного расовыми предрассудками — на непримиримо настроенные общины, готовые схватиться за ножи. Понятно, что русским пришлось бы играть роль своеобразного«водораздела» между конфликтующими сторонами, а миротворец в такого рода столкновениях всегда вызывает ненависть обоих участников. Ни на уровне губернатора, ни выше (кавказского наместника), обвинения следствия отнюдь не вызвали той горячей и безоговорочной поддержки, как об этом громогласно заявила впоследствии марксистско — ленинская историческая наука. Русская власть имела все основания недоверять представленным свидетельствам, поскольку все они исходили от этнических грузин, готовых из соображений национальной солидарности поддержать обвинения против евреев. С тем же основанием вызывала сомнения добросовестность свидетелей противоположного лагеря. К такого рода нюансам «дела Модебадзе» придется еще возвратиться не раз, поскольку без них совершенно невозможно понять внутреннюю связь некоторых немаловажных событий.
В доме арестованного десятского еврейской общины Нато Цициашвили была обнаружена та самая переметная сума, что была приторочена к седлу его лошади 4 апреля. Эту суму приобщили к делу как вещественное доказательство. Проведенный следственный эксперимент показал, что в ней можно разместить ребенка гораздо большего веса и роста, нежели Сарра Модебадзе.
Все арестованные, признавая факт проезда через село Перевиси днем 4 аперля 1878 г., категорически отвергали свою причастность к исчезновению девочки.
Несмотря на тщательнейший обыск домов в еврейском квартале Сачхери, ничего, хотя бы отдаленно соотвествующего погребу с желтым крупным песком, не удалось обнаружить.
Уже после ареста сачхерских евреев следствию стало известно о том, что существует свидетель подозрительной ночной поездки племянника Нато Цициашвили — Моши. Свидетеля этого удалось розыскать; им оказался некто Юркевич. Сущность его показаний свелась к следующему: в ночь на 6 апреля он на выезде из деревни Дорбаидзе увидел двух мужчин на лошадях. Одного из них он опознал и даже окликнул. Всадники не отреагировали на его крик и скрылись. Юркевич был уверен, что узнанный им человек как раз и был Мошей Цициашвили, племянником десятника еврейской общины Сачхери.
Показания этого свидетеля оказались весьма важны для следствия по двум причинам: во — первых, они объясняли каким образом тело Сарры Модебадзе могло попасть из Сачхери (куда по версии следствия увезли девочку похитители) под стену виноградника Филимона Микадзе в деревне Дорбаидзе; во — вторых, Юркевич был первым серьезным свидетелем — негрузином (в документах следствия он проходил как малоросс). Последнее соображение повышало доверие к его словам.
Свидетельство Юркевича находило косвенное подтверждение в рассказах жителей деревни Дорбаидзе, которые говорили о следах двух лошадей неподалеку от тела Сарры Модебадзе. Никакого официального осмотра места обнаружения тела в тот момент не было проведено по причине как отсутствия официального повода для оного, так и полиции окрест. Но когда уголовное расследование было возбуждено, жители деревни рассказали о виденных на земле рядом с телом девочки отпечатках конских копыт.
Спустя неделю после ареста группы сачхерских евреев к Абашидзе явились два свидетеля, пожелавшие сообщить некую информацию об арестованных. Один из них — житель Сачхери Натель Капуршвили — рассказал, что гуся, которого евреи поместили в перметную суму, они купили 4 апреля именно у него. Первоначально продавец просил за птицу 1 рубль 20 копеек, Нато Цициашвили предложил 80 копеек; после некоторого торга они сошлись на цене в 1 рубль. По свидетельству Капуршвили евреи торопились и не были настроены долго торговаться; самый старший из них по возрасту — Хундиашвили — сказал, якобы, обращаясь к Цициашвили «заплати ему сколько просит!» Этот торопливый торг наблюдал второй из явивишихся свидетелей — Давид Анасашвили. Он во всем подтвердил показания Нателя Капуршвили.
Между тем, Абашидзе получил сообщение о том, что некоей весьма существенной информацией по интересующему его делу распологает местный знахарь и предсказатель будущего Комушидзе. При всей необычности подобной аккредитации этого персонажа, род его занятий можно охарактеризовать именно так. Колдун Комушидзе слыл за местного юродивого, промышлявшего изготовлением разного рода снадобий, врачеванием и гаданием. Подобного рода люди непременно присутствуют в любой сколь — нибудь крупной сельской общине (и не только в Грузии).
В доме арестованного десятского еврейской общины Нато Цициашвили была обнаружена та самая переметная сума, что была приторочена к седлу его лошади 4 апреля. Эту суму приобщили к делу как вещественное доказательство. Проведенный следственный эксперимент показал, что в ней можно разместить ребенка гораздо большего веса и роста, нежели Сарра Модебадзе.
Все арестованные, признавая факт проезда через село Перевиси днем 4 аперля 1878 г., категорически отвергали свою причастность к исчезновению девочки.
Несмотря на тщательнейший обыск домов в еврейском квартале Сачхери, ничего, хотя бы отдаленно соотвествующего погребу с желтым крупным песком, не удалось обнаружить.
Уже после ареста сачхерских евреев следствию стало известно о том, что существует свидетель подозрительной ночной поездки племянника Нато Цициашвили — Моши. Свидетеля этого удалось розыскать; им оказался некто Юркевич. Сущность его показаний свелась к следующему: в ночь на 6 апреля он на выезде из деревни Дорбаидзе увидел двух мужчин на лошадях. Одного из них он опознал и даже окликнул. Всадники не отреагировали на его крик и скрылись. Юркевич был уверен, что узнанный им человек как раз и был Мошей Цициашвили, племянником десятника еврейской общины Сачхери.
Показания этого свидетеля оказались весьма важны для следствия по двум причинам: во — первых, они объясняли каким образом тело Сарры Модебадзе могло попасть из Сачхери (куда по версии следствия увезли девочку похитители) под стену виноградника Филимона Микадзе в деревне Дорбаидзе; во — вторых, Юркевич был первым серьезным свидетелем — негрузином (в документах следствия он проходил как малоросс). Последнее соображение повышало доверие к его словам.
Свидетельство Юркевича находило косвенное подтверждение в рассказах жителей деревни Дорбаидзе, которые говорили о следах двух лошадей неподалеку от тела Сарры Модебадзе. Никакого официального осмотра места обнаружения тела в тот момент не было проведено по причине как отсутствия официального повода для оного, так и полиции окрест. Но когда уголовное расследование было возбуждено, жители деревни рассказали о виденных на земле рядом с телом девочки отпечатках конских копыт.
Спустя неделю после ареста группы сачхерских евреев к Абашидзе явились два свидетеля, пожелавшие сообщить некую информацию об арестованных. Один из них — житель Сачхери Натель Капуршвили — рассказал, что гуся, которого евреи поместили в перметную суму, они купили 4 апреля именно у него. Первоначально продавец просил за птицу 1 рубль 20 копеек, Нато Цициашвили предложил 80 копеек; после некоторого торга они сошлись на цене в 1 рубль. По свидетельству Капуршвили евреи торопились и не были настроены долго торговаться; самый старший из них по возрасту — Хундиашвили — сказал, якобы, обращаясь к Цициашвили «заплати ему сколько просит!» Этот торопливый торг наблюдал второй из явивишихся свидетелей — Давид Анасашвили. Он во всем подтвердил показания Нателя Капуршвили.
Между тем, Абашидзе получил сообщение о том, что некоей весьма существенной информацией по интересующему его делу распологает местный знахарь и предсказатель будущего Комушидзе. При всей необычности подобной аккредитации этого персонажа, род его занятий можно охарактеризовать именно так. Колдун Комушидзе слыл за местного юродивого, промышлявшего изготовлением разного рода снадобий, врачеванием и гаданием. Подобного рода люди непременно присутствуют в любой сколь — нибудь крупной сельской общине (и не только в Грузии).
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 6 из 12
