Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. Шерлок Холмс заболел и неожиданно оказывается втянут в расследование таинственной смерти молодой девушки. В основе расследование лежит реальный случай, имевший место в Париже в 1882 году. Из Сены выловили труп молодой девушки со странной улыбкой на лице. Через какое-то время посмертная маска неизвестной становится культовым объектом.
148 мин, 34 сек 15138
— Вы что-нибудь особенное в ней запомнили? — спросил Мак.
— Она была бледна, как будто после болезни, но одежда сидела на ней хорошо. Добротная такая, хотя и не совсем новая. Мне показалось, что девушка приехала в Лондон из провинции и ещё не совсем обжилась здесь. Но она не была похожа… похожа на…
— Мы поняли, — прервал Мак.
— Ещё я думаю, что девушка живёт одна.
— Почему вы так решили?
Продавщица покраснела.
— Вы так подумали, потому что мисс зашнуровывала свой корсет сама? — спросил я.
— Да, сэр. Он не был затянут как следует. И вот ещё почему я подумала, что девушка из провинции — сейчас в моде корсеты «помпадур», такие… — девушка опять замялась.
— Выше бёдер, а на мисс был надет корсет, вышедший из моды? — подсказал я.
Инспектор с интересом покосился на меня.
— Да, понятно, почему она при случае поехала покупать себе новый, — кивнула продавщица.
— Вы что-то ещё запомнили? — спросил Мак. — Продавщицы иногда беседуют с клиентками во время примерки…
— О нет, я с… барышней не беседовала. — Губы девушки чуть скривились.
Я шепнул инспектору, что больше мы тут ничего интересного не узнаем.
В экипаже он всё-таки не удержался от замечания:
— Как же вы хорошо разбираетесь в женской моде.
— Это полезно в нашей профессии, — ответил я совершенно серьёзно. — По одежде можно очень многое сказать о женщине. Впрочем, как и о мужчине. Так что у нас есть?
— Провинция вроде бы подтверждается. Некоторая сомнительность репутации девушки…
— Э нет, инспектор. Вы не должны идти на поводу у мнения свидетелей.
— Но ведь любовник… незамужняя девушка, такая молоденькая… — возразил Мак.
— Не будьте ханжой, — сердито отрезал я. — Другое дело, что девушка немало рисковала, доверившись кому-то, но, судя по броши, молодой человек её любил.
— А что же не женился?
— О боже, Мак! Ладно, не будем спорить. Мы точно знаем, что девушка жила одна, значит, у неё были деньги на то, чтобы снимать квартиру без товарок.
— Приехала в Лондон не с пустым карманом, значит? — хмыкнул Макдональд.
— Верно. Это возвращает нас к вопросу, что именно её привело в столицу. Далее, бледность. Перенеси она недавно болезнь, она бы похудела, но я не увидел на её одежде следов какой-то переделки, следовательно, бледность вызвана или хроническим заболеванием, или чем-то иным.
Я посмотрел на часы.
— Как мы быстро обернулись!
— Можно сказать, что вы просто развеялись, сэр, — улыбнулся инспектор. — Но я бы не задал продавщице некоторых вопросов.
— Деликатность в нашем деле — не помощник. Вы оставите мне рисунки? Хочу доктору показать.
«И прикрыться папкой, как щитом», — промелькнуло в голове.
— Конечно. Кстати, вспомнил вдруг… Питерс интересовался, может ли он похоронить девушку за свой счёт, представляете?
— Правда? А вы не могли бы отвезти меня к нему? Всё-таки это упущение для следствия, что я не видел его жилья и мастерской.
Хорошо, что умение краснеть не входит в число моих особенностей, а инспектор пока что так неопытен и доверчив. Он охотно согласился, и возница повёз нас прочь от Бейкер-стрит.
Питерс жил на самой границе с Уайтчепелом. Кто-то уже занимал эту мастерскую до него — я не заметил следов недавней переделки в помещении.
Он встретил нас с удивлением, но без беспокойства, и предложил войти. Мои предположения относительно каких-то семейных денег превратились в уверенность, когда я увидел вполне добротную обстановку, но и слишком много полотен, развешанных по стенам и тщетно дожидавшихся покупателей. Питерс писал, когда мы вошли, и, как большинство художников, он не хотел показывать незаконченное полотно, так что сразу развернул мольберт, спрятав холст от посторонних глаз.
Он недавно топил в мастерской — голландская печь ещё не остыла. Честно говоря, я почему-то продрог, хотя мы ехали в закрытом экипаже, и потому первым делом, сняв перчатки, приложил к нагретой плитке ладони.
— Чаю, джентльмены? — спросил Питерс. — Или, может быть, бренди? У меня неплохой.
— От бренди не откажусь, — согласился инспектор и покосился на меня. — Мистер Холмс хотел посмотреть ваши работы.
— Да, налейте нам, мистер Питерс. Инспектор меня заинтриговал. Да и ваши рисунки впечатлили. У вас талант.
Питерс только мягко и почему-то печально улыбнулся.
— Она была бледна, как будто после болезни, но одежда сидела на ней хорошо. Добротная такая, хотя и не совсем новая. Мне показалось, что девушка приехала в Лондон из провинции и ещё не совсем обжилась здесь. Но она не была похожа… похожа на…
— Мы поняли, — прервал Мак.
— Ещё я думаю, что девушка живёт одна.
— Почему вы так решили?
Продавщица покраснела.
— Вы так подумали, потому что мисс зашнуровывала свой корсет сама? — спросил я.
— Да, сэр. Он не был затянут как следует. И вот ещё почему я подумала, что девушка из провинции — сейчас в моде корсеты «помпадур», такие… — девушка опять замялась.
— Выше бёдер, а на мисс был надет корсет, вышедший из моды? — подсказал я.
Инспектор с интересом покосился на меня.
— Да, понятно, почему она при случае поехала покупать себе новый, — кивнула продавщица.
— Вы что-то ещё запомнили? — спросил Мак. — Продавщицы иногда беседуют с клиентками во время примерки…
— О нет, я с… барышней не беседовала. — Губы девушки чуть скривились.
Я шепнул инспектору, что больше мы тут ничего интересного не узнаем.
В экипаже он всё-таки не удержался от замечания:
— Как же вы хорошо разбираетесь в женской моде.
— Это полезно в нашей профессии, — ответил я совершенно серьёзно. — По одежде можно очень многое сказать о женщине. Впрочем, как и о мужчине. Так что у нас есть?
— Провинция вроде бы подтверждается. Некоторая сомнительность репутации девушки…
— Э нет, инспектор. Вы не должны идти на поводу у мнения свидетелей.
— Но ведь любовник… незамужняя девушка, такая молоденькая… — возразил Мак.
— Не будьте ханжой, — сердито отрезал я. — Другое дело, что девушка немало рисковала, доверившись кому-то, но, судя по броши, молодой человек её любил.
— А что же не женился?
— О боже, Мак! Ладно, не будем спорить. Мы точно знаем, что девушка жила одна, значит, у неё были деньги на то, чтобы снимать квартиру без товарок.
— Приехала в Лондон не с пустым карманом, значит? — хмыкнул Макдональд.
— Верно. Это возвращает нас к вопросу, что именно её привело в столицу. Далее, бледность. Перенеси она недавно болезнь, она бы похудела, но я не увидел на её одежде следов какой-то переделки, следовательно, бледность вызвана или хроническим заболеванием, или чем-то иным.
Я посмотрел на часы.
— Как мы быстро обернулись!
— Можно сказать, что вы просто развеялись, сэр, — улыбнулся инспектор. — Но я бы не задал продавщице некоторых вопросов.
— Деликатность в нашем деле — не помощник. Вы оставите мне рисунки? Хочу доктору показать.
«И прикрыться папкой, как щитом», — промелькнуло в голове.
— Конечно. Кстати, вспомнил вдруг… Питерс интересовался, может ли он похоронить девушку за свой счёт, представляете?
— Правда? А вы не могли бы отвезти меня к нему? Всё-таки это упущение для следствия, что я не видел его жилья и мастерской.
Хорошо, что умение краснеть не входит в число моих особенностей, а инспектор пока что так неопытен и доверчив. Он охотно согласился, и возница повёз нас прочь от Бейкер-стрит.
Питерс жил на самой границе с Уайтчепелом. Кто-то уже занимал эту мастерскую до него — я не заметил следов недавней переделки в помещении.
Он встретил нас с удивлением, но без беспокойства, и предложил войти. Мои предположения относительно каких-то семейных денег превратились в уверенность, когда я увидел вполне добротную обстановку, но и слишком много полотен, развешанных по стенам и тщетно дожидавшихся покупателей. Питерс писал, когда мы вошли, и, как большинство художников, он не хотел показывать незаконченное полотно, так что сразу развернул мольберт, спрятав холст от посторонних глаз.
Он недавно топил в мастерской — голландская печь ещё не остыла. Честно говоря, я почему-то продрог, хотя мы ехали в закрытом экипаже, и потому первым делом, сняв перчатки, приложил к нагретой плитке ладони.
— Чаю, джентльмены? — спросил Питерс. — Или, может быть, бренди? У меня неплохой.
— От бренди не откажусь, — согласился инспектор и покосился на меня. — Мистер Холмс хотел посмотреть ваши работы.
— Да, налейте нам, мистер Питерс. Инспектор меня заинтриговал. Да и ваши рисунки впечатлили. У вас талант.
Питерс только мягко и почему-то печально улыбнулся.
Страница 11 из 41
