Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. Шерлок Холмс заболел и неожиданно оказывается втянут в расследование таинственной смерти молодой девушки. В основе расследование лежит реальный случай, имевший место в Париже в 1882 году. Из Сены выловили труп молодой девушки со странной улыбкой на лице. Через какое-то время посмертная маска неизвестной становится культовым объектом.
148 мин, 34 сек 15143
— Скоро от вас будет пахнуть ладаном, — усмехнулся я, — а не табаком, как обычно.
— И душа моя воспарит в рай?
— Холмс! Я вам покажу рай.
— Покажите, доктор, покажите!
Холмс схватил меня за руку, а я шутливо отмахнулся.
— Лежите уж.
Этот диалог случился с утра, а дальше Холмс час от часу всё больше мрачнел. Чтобы как-то отвлечься, он попросил меня продолжить писать рассказ и зачитывать куски, как давеча, но ничего путного из этого не вышло — меня раскритиковали в пух и прах. В другое время я бы, возможно, обиделся, тем более ещё на днях рассказ получил совсем другие оценки от моего строгого критика. Но сейчас мне было даже немного смешно, и в голове крутилась фраза: «Что с больного взять?»
Миссис Хадсон, как я давно успел заметить, с завидной регулярностью выполняла при своём беспокойном жильце роль ангела-хранителя. На худой конец, почтового голубя. Уныние тут же покинуло Холмса, лишь только он увидел на маленьком подносе в руке хозяйки письмо.
— От Питерса? Уотсон, быстрее же!
— Да, от него, — подтвердил я, вскрывая конверт без штемпеля — значит, его принёс посыльный.
— Миссис Хадсон, спасибо… идите же… — нетерпеливо принялся выпроваживать хозяйку Холмс, садясь на диван. — Уотсон, читайте!
Он откинулся на спинку, закрыл глаза и приготовился слушать. Выдержать бы паузу и посмотреть, насколько его хватит.
— «Уважаемый сэр, — начал я, — мои поиски увенчались успехом. Тот человек, о котором я говорил вам с инспектором намедни, оказался именно тем, кто вам нужен. Его зовут Дэвид Атчесон, он довольно успешный художник, пользуется популярностью той части публики, у которой не хватает средств замахнуться на кого-нибудь из академистов. Он узнал мисс Еву Уэбстер, сказал, что писал её как Кетрин Говард»…
— Кого? — Холмс открыл глаза.
— Предпоследняя жена Генриха Тюдора, — пояснил я.
— Ужас, — Холмс опять прикрыл веки и взмахом пальцев дал мне знак продолжать.
— «Мисс Ева приехала в Лондон в мае прошлого года из Клэра с намерением поступить в Ковент-Гарден, но ей удалось найти только место хористки в» Театре Адельфи«. Мне кажется, там она и работала до самой своей смерти, мистер Холмс. Атчесон писал мисс Еву совсем недавно, не далее как в ноябре прошлого года. Пользуясь случаем, хочу горячо поблагодарить вас, сэр, за помощь с организацией похорон. Я всё уладил, и погребение состоится завтра на Нанхэдском кладбище в два часа».
Дальше следовал адрес Атчесона и приписка, что второе письмо Питерс послал инспектору. Холмс погрузился в размышления, мимолётно кивнув, когда я закончил чтение.
Вскоре пришла телеграмма от Макдональда, который спрашивал, не желаю ли я, или же мы оба, поехать с ним к Атчесону через час-полтора? Ну как я мог отказать, когда на меня так смотрели!
—3—
Холмс с интересом разглядывал мастерскую Атчесона. Держу пари, что в мыслях он сравнивал её с обиталищем Питерса. Обстановка была не без претензий на эстетизм. Глядя на работы хозяина мастерской, я был вынужден согласиться с нашим сумасшедшим приятелем: они выглядели чем-то средним между Годвардом и Альма-Тадемой. О первого Атчесон позаимствовал некоторую статичность композиции, а от второго — обилие цветов на полотнах, хотя и от себя добавил — немного декаданса, в меру мрачного, но не выходящего за рамки приличий, чтобы не отпугнуть заказчиков.
Атчесон был ещё молод, довольно привлекателен, но на мой вкус — скорее смазлив, и мне не понравились немного суетливые движения его рук. Может, он нервничал в связи с приходом инспектора, хотя — с чего бы вдруг? Или же просто нервы не в порядке — я заметил, что Холмс тоже поглядывает на его странную манеру почёсывать тыльную сторону левой кисти.
— Расскажите, мистер Атчесон, при каких обстоятельствах вы познакомились с мисс Уэбстер? — спокойно и холодно осведомился Макдональд.
— Я был на представлении, — вяло отозвался художник, — в «Театре Адельфи». — Он выражался рубленными фразами, при этом делая странные паузы. — Там заметил хорошенькую хористку. Мне нужна была модель… Я предложил девушке подработать. Вот и всё. Писал исключительно лицо. — Слово «исключительно» он выделил почти издевательским тоном. — Дал девице ещё пару рекомендаций. Она ими не воспользовалась, насколько я знаю.
— Вы ведь беседовали с ней во время сеансов позирования, — промолвил Холмс. — Верно? Она что-нибудь рассказывала о себе?
— Всё, что я знал, я сообщил Питерсу, а он наверняка — вам. Он совершенно помешался на этой девице. — Атчесон слегка напрягся, словно ему хотелось потянуться, а потом внезапно расслабился, сел в кресло и сунул руку в карман щегольского халата. Движения его кисти наводили на мысль, что он там что-то нащупывает. Что-то маленькое. — Всё твердил мне о её улыбке. Но это пустое, джентльмены. Малышка просто доигралась.
— Что вы имеете в виду? — спросил Мак.
— Лауданум. Сладкая и нежная смерть. — Он достал из кармана флакон и поставил его на стол.
— И давно вы увлекаетесь лауданумом, мистер Атчесон? — поинтересовался я.
— И душа моя воспарит в рай?
— Холмс! Я вам покажу рай.
— Покажите, доктор, покажите!
Холмс схватил меня за руку, а я шутливо отмахнулся.
— Лежите уж.
Этот диалог случился с утра, а дальше Холмс час от часу всё больше мрачнел. Чтобы как-то отвлечься, он попросил меня продолжить писать рассказ и зачитывать куски, как давеча, но ничего путного из этого не вышло — меня раскритиковали в пух и прах. В другое время я бы, возможно, обиделся, тем более ещё на днях рассказ получил совсем другие оценки от моего строгого критика. Но сейчас мне было даже немного смешно, и в голове крутилась фраза: «Что с больного взять?»
Миссис Хадсон, как я давно успел заметить, с завидной регулярностью выполняла при своём беспокойном жильце роль ангела-хранителя. На худой конец, почтового голубя. Уныние тут же покинуло Холмса, лишь только он увидел на маленьком подносе в руке хозяйки письмо.
— От Питерса? Уотсон, быстрее же!
— Да, от него, — подтвердил я, вскрывая конверт без штемпеля — значит, его принёс посыльный.
— Миссис Хадсон, спасибо… идите же… — нетерпеливо принялся выпроваживать хозяйку Холмс, садясь на диван. — Уотсон, читайте!
Он откинулся на спинку, закрыл глаза и приготовился слушать. Выдержать бы паузу и посмотреть, насколько его хватит.
— «Уважаемый сэр, — начал я, — мои поиски увенчались успехом. Тот человек, о котором я говорил вам с инспектором намедни, оказался именно тем, кто вам нужен. Его зовут Дэвид Атчесон, он довольно успешный художник, пользуется популярностью той части публики, у которой не хватает средств замахнуться на кого-нибудь из академистов. Он узнал мисс Еву Уэбстер, сказал, что писал её как Кетрин Говард»…
— Кого? — Холмс открыл глаза.
— Предпоследняя жена Генриха Тюдора, — пояснил я.
— Ужас, — Холмс опять прикрыл веки и взмахом пальцев дал мне знак продолжать.
— «Мисс Ева приехала в Лондон в мае прошлого года из Клэра с намерением поступить в Ковент-Гарден, но ей удалось найти только место хористки в» Театре Адельфи«. Мне кажется, там она и работала до самой своей смерти, мистер Холмс. Атчесон писал мисс Еву совсем недавно, не далее как в ноябре прошлого года. Пользуясь случаем, хочу горячо поблагодарить вас, сэр, за помощь с организацией похорон. Я всё уладил, и погребение состоится завтра на Нанхэдском кладбище в два часа».
Дальше следовал адрес Атчесона и приписка, что второе письмо Питерс послал инспектору. Холмс погрузился в размышления, мимолётно кивнув, когда я закончил чтение.
Вскоре пришла телеграмма от Макдональда, который спрашивал, не желаю ли я, или же мы оба, поехать с ним к Атчесону через час-полтора? Ну как я мог отказать, когда на меня так смотрели!
—3—
Холмс с интересом разглядывал мастерскую Атчесона. Держу пари, что в мыслях он сравнивал её с обиталищем Питерса. Обстановка была не без претензий на эстетизм. Глядя на работы хозяина мастерской, я был вынужден согласиться с нашим сумасшедшим приятелем: они выглядели чем-то средним между Годвардом и Альма-Тадемой. О первого Атчесон позаимствовал некоторую статичность композиции, а от второго — обилие цветов на полотнах, хотя и от себя добавил — немного декаданса, в меру мрачного, но не выходящего за рамки приличий, чтобы не отпугнуть заказчиков.
Атчесон был ещё молод, довольно привлекателен, но на мой вкус — скорее смазлив, и мне не понравились немного суетливые движения его рук. Может, он нервничал в связи с приходом инспектора, хотя — с чего бы вдруг? Или же просто нервы не в порядке — я заметил, что Холмс тоже поглядывает на его странную манеру почёсывать тыльную сторону левой кисти.
— Расскажите, мистер Атчесон, при каких обстоятельствах вы познакомились с мисс Уэбстер? — спокойно и холодно осведомился Макдональд.
— Я был на представлении, — вяло отозвался художник, — в «Театре Адельфи». — Он выражался рубленными фразами, при этом делая странные паузы. — Там заметил хорошенькую хористку. Мне нужна была модель… Я предложил девушке подработать. Вот и всё. Писал исключительно лицо. — Слово «исключительно» он выделил почти издевательским тоном. — Дал девице ещё пару рекомендаций. Она ими не воспользовалась, насколько я знаю.
— Вы ведь беседовали с ней во время сеансов позирования, — промолвил Холмс. — Верно? Она что-нибудь рассказывала о себе?
— Всё, что я знал, я сообщил Питерсу, а он наверняка — вам. Он совершенно помешался на этой девице. — Атчесон слегка напрягся, словно ему хотелось потянуться, а потом внезапно расслабился, сел в кресло и сунул руку в карман щегольского халата. Движения его кисти наводили на мысль, что он там что-то нащупывает. Что-то маленькое. — Всё твердил мне о её улыбке. Но это пустое, джентльмены. Малышка просто доигралась.
— Что вы имеете в виду? — спросил Мак.
— Лауданум. Сладкая и нежная смерть. — Он достал из кармана флакон и поставил его на стол.
— И давно вы увлекаетесь лауданумом, мистер Атчесон? — поинтересовался я.
Страница 15 из 41
