Дело улыбающейся Евы

Дело мисс Уэбстер вызывало во мне противоречивые чувства: с одной стороны, в душе я радовался, что оно вообще возникло на горизонте — небольшое расследование давало Холмсу хоть какую-то иллюзию работы; с другой — дело это явно не дотягивало даже частично до уровня, достойного его талантов. Я старался не делать замечания ни по поводу образа жизни мисс Уэбстер, ни по поводу её пристрастия. И не потому, что во втором пункте Холмс бы принял мои слова за намёк. Просто по причине нездоровья у него не получалось хранить тот отстранённый и холодный вид, который он всегда напускал на себя во время работы. Он позволял вырваться из-под контроля только азарту охотника, исследователя, а «всякие сантименты», как он выражался, оставлял на откуп мне. А сейчас мой друг всё больше и больше погружался в пресловутые сантименты: он явно сочувствовал девушке и не пытался это скрывать.

Когда мы приехали домой, Холмс, сменив пиджак на халат, без сопротивления согласился с моим предложением прилечь, пока я читаю письма мистера Холидея, таким образом косвенно признавшись в усталости. Я вспомнил, что завтра ведь похороны и нам придётся ехать на кладбище — исключительно как добрым христианам, хотя таковыми нас трудно назвать.

При ином раскладе имелась бы надежда встретить на похоронах молодого Эллингтона, да только юноша уже наверняка вернулся в колледж. Хотя…

Я посмотрел на Холмса, растянувшегося на диване. Он скрестил руки на груди, и взгляд его бесцельно застыл где-то на уровне оконных гардин.

— Скажите, — спросил я его, — а поклоннику Евы вы или инспектор в самом деле собираетесь послать телеграмму?

— Разумеется, нет. Это было сказано лишь для девушек, чтобы они сами не бросились искать молодого человека. Подумайте, доктор: никто не приходил на квартиру к мисс Еве, никто не справлялся о ней в театре, никто не искал её через газеты, никто не обращался в полицию.

— О господи… Неужели вы думаете, что Джеффри её убил?

— Меня очень интересуют два вопроса: вернулся ли Эллингтон в колледж — узнать я попросил инспектора, когда мы с вами уходили. И мне чрезвычайно хочется познакомиться с Эллингтоном-старшим. Знал ли он о личной жизни сына? Видел ли девушку? То, что молодые люди таились, ещё ни о чём не говорит. Собственно, вариантов развития событий в ту ночь всего два: первый самый невероятный, второй совершенно элементарный, и он мне кажется единственно возможным.

— И какие же это варианты?

Холмс повернул голову и наконец-то посмотрел на меня.

— Подумайте, милый Уотсон, — улыбнулся он. — Вы же считаете дело мисс Евы достаточно лёгким даже для инспектора Скотланд-Ярда. И вы совершенно правы, кстати.

— Мне или думать, или письма вам читать, — проворчал я.

Холмс рассмеялся.

— Подойдите ко мне, — попросил он.

Удивлённый, я подошёл к дивану.

— Наклонитесь. Да не улыбайтесь вы!

Я рассмеялся и поцеловал его.

— Вот почему тут дедукция вас не подводит? — съязвил Холмс. — Ладно. А теперь читайте.

То, как он на меня посмотрел, совершенно не вязалось с его иронией, а за такой взгляд я ему готов был прочесть вслух всего Уитмена, не то что несколько писем.

Я укрыл его пледом и поправил подушку.

— Так я засну, — как-то тихо пожаловался Холмс.

— И поспите, — ответил я, беря его за руку. — Всё равно у мистера Холидея ужасный почерк, и мне в нём ещё нужно разобраться — что это за чтение, если придётся спотыкаться через каждое слово?

Наклонившись, я прижался губами к его лбу, на всякий случай проверяя, нет ли температуры.

— А вы почти перестали кашлять, — шепнул я.

К стыду своему, я совершенно не мог думать о загадке несчастной Евы. Весь день мои мысли крутились вокруг двух вещей: только бы Холмсу не стало хуже и когда я уже смогу хотя бы взять его за руку.

Определённо, он бывал прав, когда отпускал ядовитые насмешки по поводу любви. О, если бы я только был уверен, что в его словах есть и доля самоиронии, я бы не переживал.

Холмс смотрел на меня как-то странно: испытующе, словно хотел что-то сказать и не решался. И уж явно не то, что он произнёс наконец:

— Там ведь вполне приличный почерк, правда?

Я вынужден был сознаться.

— Правда. Я просто хочу, чтобы вы немного отдохнули. Всё равно до ужина ещё есть время, и мы можем почитать письма и после.

Говоря это, я поймал себя на том, что поглаживаю Холмса по голове.

— Попробую уснуть… — пробормотал он, поворачиваясь носом к спинке дивана.

— Хорошо.

Я оставил его в покое, устроился в кресле и развернул первое письмо.

— 2 —

Шерлок Холмс