Фандом: Ориджиналы. Чтобы попасть в мир людей, юному демону предстоит пройти долгий путь. Трудное и нудное обучение в Школе, затем служение в Тёмной Канцелярии, начинающееся с самых низов. Затем долгие препирательства с бюрократами, подача заявки на предмет внешнеинтеграции Совету Девяти, прохождение отбора… Целые сотни лет проходят в этом долгом карьерном пути, который к тому же может и вовсе не увенчаться успехом…
586 мин, 27 сек 23083
Молодой капитан сражался впереди всех, прикрывая отступавших, и чувствовал, как иссякают его силы. Уже совсем немного ангелов осталось рядом с ним — остальные либо успели покинуть проклятые земли, либо не покинут их уже больше никогда. Чем меньше их оставалось, тем меньше шансов было у сражавшихся — и капитан, твёрдо решивший отступить последним, уже приготовился к гибели. С единственным желанием унести с собой в небытие как можно больше врагов, он в последний раз расправил свои крылья — и увидел юного воина в серебристых доспехах, прикрывшего его своим мечом от смертельного удара.
Бок о бок сражались они, и странное дело: Бартемию казалось, что силы его не уходят, но возвращаются с каждым взмахом меча. Его странный союзник сражался молчаливо, яростно и решительно отвоёвывая каждый лишний сантиметр пространства для своего капитана. Наконец, когда последний из отряда скрылся в тоннеле, юный воин создал барьер, потратив на то последние силы, и бросился в ход, ведя за собой раненого Бартемия. Их не преследовали — слишком уж неудобным местом для боя был тоннель. Там преимущества у демонов уже не было, а платить своей жизнью за поимку каких-то двух сбежавших светлых никто не желал.
Только в холодном лесу Внешнего мира молодой воин отпустил руку своего капитана и упал на землю, дыша громко и тяжело. «Ты не ранен?» — спросил Бартемий, осматривая свою рану, которая казалась слишком серьёзной. Юный воин покачал головой.«Сейчас я отдохну, — прохрипел он странно высоким голосом, — и понесу вас, господин капитан. Вы будете жить».
Когда Бартемий спросил имя своего отважного спасителя, тот молча снял шлем. И капитан замер, вмиг позабыв о своей страшной ране. Волосы воина золотом рассыпались по его плечам, ясные глаза сияли, щёки пылали лихорадочным румянцем — не юношей оказался воин, а прекраснейшей девушкой. С первого же взгляда понял капитан, что судьба его решена и волей Создателя навеки связана с её судьбой. Но Бартемий сказал всего лишь: «Тебе не стоит беспокоиться, юный солдат. Ты не могла бы сделать для меня больше. Просто будь рядом и спасёшь меня». Девушка улыбнулась в ответ. Она поняла.
Вместе со своим капитаном воительница вернулась в Анжелию и лечила его, не подпуская к нему других целителей. Там же, в залитой рассветным солнцем комнате, где лежал Бартемий, она впервые услышала о его чувствах и сказала на это: «Разве я не осталась с вами, мой капитан? Ваша душа страдает, и мне потребуется целая вечность, чтобы исцелить её».
Но о своей избраннице Бартемий узнал немного. Была она сиротой из небогатой семьи, которой предстояло стать служанкой или фермершей в садах Анжелии, если только она не выйдет удачно замуж. Иллюзий её родственники не питали: слишком уж тяжёлый нрав был у девушки, несмотря на всю её красоту. Но та не желала смиряться со своей участью, и с первыми днями весны, едва ей исполнилось двести лет, попросту сбежала из дома, переодевшись мужчиной и вступив в ряды войск Анжелии, благо с детства хорошо владела мечом — дядя учил её этому ради забавы. Звали девушку Эланой, фамилия же её так и осталась тайной.
Когда рана капитана зажила, он женился на Элане и поселился вместе с ней в большом уютном доме в южной части Анжелии. Как герой военной операции, к тому же тяжелораненый, он освобождался от дальнейшей службы, чему был отчасти даже рад. Счастливому Бартемию очень хотелось посвятить себя семье: родителям, которые очень давно не видели сына, молодой жене и их будущему ребёнку. Дома, под сенью старых деревьев и в лучах анжельского света, Бартемий, по натуре мягкий и покладистый, смог впервые за долгое время отдохнуть от войны. Он стал писать книги и часто ходил в Лицеи читать лекции по военной истории.
Элана тоже была счастлива, но совсем не так, как её муж. Её беспокойная душа жаждала подвигов и сражений, как в прежние времена — а в доме Бартемия ей приходилось ходить в длинном платье и вести церемонные беседы с его благовоспитанными родителями. Узнав, что она ждёт ребёнка, те и вовсе запретили ей покидать дом. Целыми днями Элана сидела одна, с тоской поглаживая рукой свои старые доспехи, и иногда ей казалось, что она отдала бы свою нынешнюю безоблачную жизнь за один-единственный взмах меча, который один мог придать ей сил. «Я птица, запертая в золотой клетке» — писала она в дневнике. — «Если бы не Бартемий, я бы навсегда ушла отсюда. Но уйти я не могу, и от этого тяжесть лежит на моём сердце».
Долгое время Элана надеялась, что у неё родится сын, которого она стала бы обучать ратному делу, из которого воспитала бы настоящего мужчину и воина Света. Но в конце зимы, в день рождения самой Эланы у неё родилась дочь. Назвали девочку Марией, как пожелал отец. Самой матери было всё равно. Подавленная и к тому же обессиленная неожиданно тяжёлыми родами, она не выходила из своей комнаты и не разговаривала ни с кем, даже с мужем.
Бок о бок сражались они, и странное дело: Бартемию казалось, что силы его не уходят, но возвращаются с каждым взмахом меча. Его странный союзник сражался молчаливо, яростно и решительно отвоёвывая каждый лишний сантиметр пространства для своего капитана. Наконец, когда последний из отряда скрылся в тоннеле, юный воин создал барьер, потратив на то последние силы, и бросился в ход, ведя за собой раненого Бартемия. Их не преследовали — слишком уж неудобным местом для боя был тоннель. Там преимущества у демонов уже не было, а платить своей жизнью за поимку каких-то двух сбежавших светлых никто не желал.
Только в холодном лесу Внешнего мира молодой воин отпустил руку своего капитана и упал на землю, дыша громко и тяжело. «Ты не ранен?» — спросил Бартемий, осматривая свою рану, которая казалась слишком серьёзной. Юный воин покачал головой.«Сейчас я отдохну, — прохрипел он странно высоким голосом, — и понесу вас, господин капитан. Вы будете жить».
Когда Бартемий спросил имя своего отважного спасителя, тот молча снял шлем. И капитан замер, вмиг позабыв о своей страшной ране. Волосы воина золотом рассыпались по его плечам, ясные глаза сияли, щёки пылали лихорадочным румянцем — не юношей оказался воин, а прекраснейшей девушкой. С первого же взгляда понял капитан, что судьба его решена и волей Создателя навеки связана с её судьбой. Но Бартемий сказал всего лишь: «Тебе не стоит беспокоиться, юный солдат. Ты не могла бы сделать для меня больше. Просто будь рядом и спасёшь меня». Девушка улыбнулась в ответ. Она поняла.
Вместе со своим капитаном воительница вернулась в Анжелию и лечила его, не подпуская к нему других целителей. Там же, в залитой рассветным солнцем комнате, где лежал Бартемий, она впервые услышала о его чувствах и сказала на это: «Разве я не осталась с вами, мой капитан? Ваша душа страдает, и мне потребуется целая вечность, чтобы исцелить её».
Но о своей избраннице Бартемий узнал немного. Была она сиротой из небогатой семьи, которой предстояло стать служанкой или фермершей в садах Анжелии, если только она не выйдет удачно замуж. Иллюзий её родственники не питали: слишком уж тяжёлый нрав был у девушки, несмотря на всю её красоту. Но та не желала смиряться со своей участью, и с первыми днями весны, едва ей исполнилось двести лет, попросту сбежала из дома, переодевшись мужчиной и вступив в ряды войск Анжелии, благо с детства хорошо владела мечом — дядя учил её этому ради забавы. Звали девушку Эланой, фамилия же её так и осталась тайной.
Когда рана капитана зажила, он женился на Элане и поселился вместе с ней в большом уютном доме в южной части Анжелии. Как герой военной операции, к тому же тяжелораненый, он освобождался от дальнейшей службы, чему был отчасти даже рад. Счастливому Бартемию очень хотелось посвятить себя семье: родителям, которые очень давно не видели сына, молодой жене и их будущему ребёнку. Дома, под сенью старых деревьев и в лучах анжельского света, Бартемий, по натуре мягкий и покладистый, смог впервые за долгое время отдохнуть от войны. Он стал писать книги и часто ходил в Лицеи читать лекции по военной истории.
Элана тоже была счастлива, но совсем не так, как её муж. Её беспокойная душа жаждала подвигов и сражений, как в прежние времена — а в доме Бартемия ей приходилось ходить в длинном платье и вести церемонные беседы с его благовоспитанными родителями. Узнав, что она ждёт ребёнка, те и вовсе запретили ей покидать дом. Целыми днями Элана сидела одна, с тоской поглаживая рукой свои старые доспехи, и иногда ей казалось, что она отдала бы свою нынешнюю безоблачную жизнь за один-единственный взмах меча, который один мог придать ей сил. «Я птица, запертая в золотой клетке» — писала она в дневнике. — «Если бы не Бартемий, я бы навсегда ушла отсюда. Но уйти я не могу, и от этого тяжесть лежит на моём сердце».
Долгое время Элана надеялась, что у неё родится сын, которого она стала бы обучать ратному делу, из которого воспитала бы настоящего мужчину и воина Света. Но в конце зимы, в день рождения самой Эланы у неё родилась дочь. Назвали девочку Марией, как пожелал отец. Самой матери было всё равно. Подавленная и к тому же обессиленная неожиданно тяжёлыми родами, она не выходила из своей комнаты и не разговаривала ни с кем, даже с мужем.
Страница 141 из 160
