Фандом: Ориджиналы. Чтобы попасть в мир людей, юному демону предстоит пройти долгий путь. Трудное и нудное обучение в Школе, затем служение в Тёмной Канцелярии, начинающееся с самых низов. Затем долгие препирательства с бюрократами, подача заявки на предмет внешнеинтеграции Совету Девяти, прохождение отбора… Целые сотни лет проходят в этом долгом карьерном пути, который к тому же может и вовсе не увенчаться успехом…
586 мин, 27 сек 23084
Шли десятилетия. Дочь Бартемия и Эланы Астэр росла незаурядной и бойкой. С ранних лет все стали говорить, что Мария пошла характером в мать, с одним лишь отличием — к ратному делу девочка была равнодушна. Ей больше нравились магия и магические поединки, в которых среди ровесников ей не было равных. Долгими вечерами Элана рассказывала дочери о походах, о войнах с демонами, о мире людей, а Мария жадно впитывала каждое слово. Перед её глазами проносились столетия кровавых битв, истории предательств и мести, яростных завоеваний и великих побед — и в каждой из них девочка видела себя, сильную и неистовую, будущую грозу всех тёмных сил.
Отца девочка видела часто, но близких отношений между ними так и возникло. Бартемий постоянно стремился её чему-то научить, а то и ограничить её свободу. Ему не нравилось, что дочь постоянно пропадала с мальчишками, становясь зачинщиком всяческих проказ, порой не столь невинных, как хотелось бы. Ровесники смотрели на Марию едва ли не с благоговением; взрослые же делились на тех, кто восхищался её способностями, и на тех, кто с озабоченностью говорил: «Принесёт же хлопот эта девочка, когда вырастет!»
«С дочерьми не говорят о войне, — заметил как-то раз Бартемий в разговоре с женой, — и свирепые радости воина совсем не подходят юной девушке из ангельского рода».
«Женщины тоже, как правило, не становятся воинами и не спасают жизнь капитанам анжельских армий, — холодно отвечала Элана. — Когда-то ты любил во мне мой дух, так неужели теперь тебе нужна скромная домохозяйка, которая по вечерам поёт песни у окна, перевязывает старые кофты и от безделья рисует пейзажи?»
«Думаю, наша семья не выдержит ещё одну Элану Астэр», — сказал с улыбкой Бартемий, пытаясь превратить всё в шутку. Никогда раньше жена не говорила с ним подобным образом.
«Я не Астэр и никогда ею не была», — ответила Элана и покинула кабинет мужа, отправившись в детскую, где Мария от скуки уже начала экспериментировать с мебелью, цветом стен, а под конец, увлекшись — и самим пространством. То, что способности семидесятилетних девочек этого никак не позволяли, её не волновало.
Когда пришло время учёбы и Мария поступила во Второй Лицей, Бартемий заволновался ещё сильнее. Вести из Лицея приходили двух видов. Одни были восторженными отзывами преподавателей, твердивших, что у молодой Астэр ярко выраженный талант во многих областях магии, кроме ментальной, а уж в управлении первичными стихиями ей и вовсе нет равных. Вторые же были жалобами на поведение дочери, которая запросто пропускала лекции и всё равно появлялась на следующих занятиях, подготовленная к ним совершенно безупречно. Друзей у Марии становилось всё меньше. Девочки опасались её, порой просто завидовали, а порой следовали советам родителей сторониться взбалмошной подруги. Что касается противоположного пола, то Мария, расцветшая очень рано, со ста двадцати лет привлекала юных ангелов, как огонь привлекает мотыльков, они следовали за ней, но зачастую не решались даже заговорить. Сама же она обращала на юношей мало внимания. Все они казались девушке слишком слабыми и посредственными, зацикленными на абстрактных понятиях правильности и чести. «Служить Свету, — говорила порой она, — не значит слепо следовать чужим приказам и идти по чужому слову, как облако, которое гонит ветер. Я не желаю быть таким облаком. Я желаю быть ветром».
Не видя себе равных среди ангелов, Мария начала задумываться о Внешнем мире, в котором, если верить учителям, можно запросто встретить демонов, извечных врагов, коварных и могучих соперников. Жажда побед и отчасти славы жгла ей кровь, как раскалённая лава. Она тренировалась день и ночь, пробовала использовать сильнейшие виды магии, экспериментировала на всём — предметах, растениях, даже животных. И ещё за несколько лет до Соревнований, в которых Мария должна была впервые принять участие, все вокруг знали, кто именно станет в них победителем. Знали и боялись этого знания.
Родители ограждали своих детей от общения с Марией. Впрочем, девушек и настраивать было не нужно. А юношам внушали, что молодая Астэр со своей чересчур яркой для Анжелии красотой и невыносимым характером вовсе не подходящая пара. Даже Элана, видя, какой амбициозной и тщеславной вырастает дочь, начала беспокоиться. Свой старый меч и доспехи она спрятала в самый глубокий сейф, опасаясь, что Мария поступит так же, как некогда поступила она сама. Но мать ошибалась. Марию не манили ратные подвиги.
В ночь перед Соревнованиями Мария исчезла из дома. Элана ужасно беспокоилась за неё, но решила ничего не говорить мужу — зная Бартемия, можно было с уверенностью сказать, что он в тревоге за дочь поднимет на поиски всю Анжелию. Элана решила дождаться утра. Ей не верилось, что Мария просто так откажется от Соревнований, которых ждала с таким нетерпением… Несчастная мать просидела всю ночь на крыльце дома, зябко кутаясь в старый плащ и безнадёжно вглядываясь в ночной дымчатый сумрак города ангелов.
Отца девочка видела часто, но близких отношений между ними так и возникло. Бартемий постоянно стремился её чему-то научить, а то и ограничить её свободу. Ему не нравилось, что дочь постоянно пропадала с мальчишками, становясь зачинщиком всяческих проказ, порой не столь невинных, как хотелось бы. Ровесники смотрели на Марию едва ли не с благоговением; взрослые же делились на тех, кто восхищался её способностями, и на тех, кто с озабоченностью говорил: «Принесёт же хлопот эта девочка, когда вырастет!»
«С дочерьми не говорят о войне, — заметил как-то раз Бартемий в разговоре с женой, — и свирепые радости воина совсем не подходят юной девушке из ангельского рода».
«Женщины тоже, как правило, не становятся воинами и не спасают жизнь капитанам анжельских армий, — холодно отвечала Элана. — Когда-то ты любил во мне мой дух, так неужели теперь тебе нужна скромная домохозяйка, которая по вечерам поёт песни у окна, перевязывает старые кофты и от безделья рисует пейзажи?»
«Думаю, наша семья не выдержит ещё одну Элану Астэр», — сказал с улыбкой Бартемий, пытаясь превратить всё в шутку. Никогда раньше жена не говорила с ним подобным образом.
«Я не Астэр и никогда ею не была», — ответила Элана и покинула кабинет мужа, отправившись в детскую, где Мария от скуки уже начала экспериментировать с мебелью, цветом стен, а под конец, увлекшись — и самим пространством. То, что способности семидесятилетних девочек этого никак не позволяли, её не волновало.
Когда пришло время учёбы и Мария поступила во Второй Лицей, Бартемий заволновался ещё сильнее. Вести из Лицея приходили двух видов. Одни были восторженными отзывами преподавателей, твердивших, что у молодой Астэр ярко выраженный талант во многих областях магии, кроме ментальной, а уж в управлении первичными стихиями ей и вовсе нет равных. Вторые же были жалобами на поведение дочери, которая запросто пропускала лекции и всё равно появлялась на следующих занятиях, подготовленная к ним совершенно безупречно. Друзей у Марии становилось всё меньше. Девочки опасались её, порой просто завидовали, а порой следовали советам родителей сторониться взбалмошной подруги. Что касается противоположного пола, то Мария, расцветшая очень рано, со ста двадцати лет привлекала юных ангелов, как огонь привлекает мотыльков, они следовали за ней, но зачастую не решались даже заговорить. Сама же она обращала на юношей мало внимания. Все они казались девушке слишком слабыми и посредственными, зацикленными на абстрактных понятиях правильности и чести. «Служить Свету, — говорила порой она, — не значит слепо следовать чужим приказам и идти по чужому слову, как облако, которое гонит ветер. Я не желаю быть таким облаком. Я желаю быть ветром».
Не видя себе равных среди ангелов, Мария начала задумываться о Внешнем мире, в котором, если верить учителям, можно запросто встретить демонов, извечных врагов, коварных и могучих соперников. Жажда побед и отчасти славы жгла ей кровь, как раскалённая лава. Она тренировалась день и ночь, пробовала использовать сильнейшие виды магии, экспериментировала на всём — предметах, растениях, даже животных. И ещё за несколько лет до Соревнований, в которых Мария должна была впервые принять участие, все вокруг знали, кто именно станет в них победителем. Знали и боялись этого знания.
Родители ограждали своих детей от общения с Марией. Впрочем, девушек и настраивать было не нужно. А юношам внушали, что молодая Астэр со своей чересчур яркой для Анжелии красотой и невыносимым характером вовсе не подходящая пара. Даже Элана, видя, какой амбициозной и тщеславной вырастает дочь, начала беспокоиться. Свой старый меч и доспехи она спрятала в самый глубокий сейф, опасаясь, что Мария поступит так же, как некогда поступила она сама. Но мать ошибалась. Марию не манили ратные подвиги.
В ночь перед Соревнованиями Мария исчезла из дома. Элана ужасно беспокоилась за неё, но решила ничего не говорить мужу — зная Бартемия, можно было с уверенностью сказать, что он в тревоге за дочь поднимет на поиски всю Анжелию. Элана решила дождаться утра. Ей не верилось, что Мария просто так откажется от Соревнований, которых ждала с таким нетерпением… Несчастная мать просидела всю ночь на крыльце дома, зябко кутаясь в старый плащ и безнадёжно вглядываясь в ночной дымчатый сумрак города ангелов.
Страница 142 из 160
