Фандом: Ориджиналы. Чтобы попасть в мир людей, юному демону предстоит пройти долгий путь. Трудное и нудное обучение в Школе, затем служение в Тёмной Канцелярии, начинающееся с самых низов. Затем долгие препирательства с бюрократами, подача заявки на предмет внешнеинтеграции Совету Девяти, прохождение отбора… Целые сотни лет проходят в этом долгом карьерном пути, который к тому же может и вовсе не увенчаться успехом…
586 мин, 27 сек 23091
Он хорошо знал историю. Ещё две тысячи лет назад велением Темнейшего любой демон, вступивший в союз с ангелом, подвергался мучительной смерти. Причины этого Эндариан не помнил. Кажется, что-то связанное с Хаосом. Странно! При чём тут Хаос? Какое отношение сила, правившая ещё до сотворения Троемирья, имела к нынешним временам? Но факт оставался фактом: Эндариану грозила смерть, если бы Темнейший узнал о Марии. До сих пор в мелькании судеб Внешнего мира он мог попросту не замечать этого, но при пересечении границы…
Хаос. Хаос. Почему Хаос?
«Мария, — Эндариан смотрел на неё, не мигая. — Нам предстоит ещё одно путешествие.»
«Куда?» — с интересом спросила та, расчёсывая свои волосы.
«В Даймонес. Но прежде я ненадолго покину тебя. У меня есть ещё одно, последнее дело».
Ему удалось провести и себя, и Марию через границу миров, не выдав при этом собственной тайны. Впервые в истории нечто оказалось скрыто от Темнейшего, и в этом была заслуга не Эндариана. Он лишь заключил с Хаосом некий договор, позволивший ему безопасно проследовать по тайной тропе. Что дал или пообещал демон взамен — неизвестно. Но как бы то ни было, уже через год оба были в Даймонесе.
Мария не сопротивлялась. Она словно застыла в своём увядании и слабости. В Нижнем мире, вдали от Света, уже ничто не поддерживало её и не осуждало. Бывший ангел оказалась всецело на попечении Эндариана. Они жили в жалких лачугах на окраинах Даймонеса, питались чем придётся, а тем временем демон готовился к своему решающему выходу. Решительно поставив всё на карту, однажды утром он оставил Марию дома и явился прямо к центральному входу в Канцелярию. Первые же демоны, пытавшиеся остановить Эндариана, были буквально сметены лавиной тёмной энергии, в полной мере вернувшейся к нему.
Через месяц Эндариан уже был чиновником среднего звена. Через десять лет его избрали в Совет, где он стал Восьмым Советником. Став богатым, Эндариан выстроил замок в приморской части города, где и поселил Марию. В один день, вернувшись домой, он обнаружил, что Астэра раскачивается на кресле, обхватив колени руками, всхлипывает и улыбается, словно безумная.
«Что с тобой? Что случилось?» — с раздражением спросил он.
Мария была беременна.
Положение было если не безвыходным, то близким к этому. Существовал, конечно, шанс, что ребёнок родится бездарным — в конце концов, уже долгие столетия редкие союзы демонов и ангелов давали только бездарное потомство, — ну а если нет? В силе этого ребёнка не сможет не сказаться ангельская кровь. Пусть даже и бывшего ангела, разве в этом суть? Важно другое: тайна перестанет быть таковой. Договор с Хаосом был действителен только однажды.
Существовала, однако, и другая сторона медали.
Если вспомнить об исключительных способностях родителей будущего ребёнка, можно легко представить себе масштабы силы, сочетающей в себе оба начала. Это мощь, которой не найдётся равных ни в одном из трёх миров. Ребёнок мог уничтожить своего отца, но мог и возвеличить. Светлая магия эффективна против Тьмы, тёмная — против Света. Боец-универсал. Даже Хаос не смог бы ничего противопоставить.
Эндариан решил ждать. В конце концов, оставался шанс, что ребёнок родится бездарным… Хотя в таком случае отец бы попросту избавился от него без малейших колебаний.
В самом конце лета, в августе 7347 года у Марии родилась дочь. Отец дал ей имя Мефистофия — отчасти для того, чтобы не выделять её из сотен других демонов. Мать же втайне от отца называла девочку своим собственным именем. Чем дальше шло время, тем сильнее становился Эндариан и слабее становилась Мария. Её жизнь подходила к концу. И томясь в тёмном замке, запертая от всех трёх миров, в пустоте и практически в одиночестве, Астэра наконец-то начала понимать, сколько ошибок совершила. Не так полагалось погибать ангелам. Вспоминая собственных родителей, Мария плакала каждую ночь. Что бы сказали? Нет, лучше об этом не думать, нет. Пусть они будут считать её погибшей. Так будет легче…
Но у неё была дочь, маленькая чернокудрая девочка, бойкостью и жизнелюбием до боли напоминавшая собственную мать и бабушку.
«Не повторяй моих ошибок, Мария, — шептала мать, точно в бреду. — Всё будет хорошо. Вот придёт отец, и… всё будет в порядке… ты вырастешь… станешь сильной… Ты исправишь всё, что я перечеркнула»…
Маленькая полукровка, будучи, однако, на три четверти демоном, поскольку своих сил Мария лишилась ещё до её рождения, ровным счётом ничего не понимала. Но плакала вместе с мамой, потому что любила её. И боялась отца, возвращавшегося домой только затем, чтобы кинуть на неё ледяной оценивающий взгляд. Что же делать с ней дальше?
Хаос. Хаос. Почему Хаос?
«Мария, — Эндариан смотрел на неё, не мигая. — Нам предстоит ещё одно путешествие.»
«Куда?» — с интересом спросила та, расчёсывая свои волосы.
«В Даймонес. Но прежде я ненадолго покину тебя. У меня есть ещё одно, последнее дело».
Ему удалось провести и себя, и Марию через границу миров, не выдав при этом собственной тайны. Впервые в истории нечто оказалось скрыто от Темнейшего, и в этом была заслуга не Эндариана. Он лишь заключил с Хаосом некий договор, позволивший ему безопасно проследовать по тайной тропе. Что дал или пообещал демон взамен — неизвестно. Но как бы то ни было, уже через год оба были в Даймонесе.
Мария не сопротивлялась. Она словно застыла в своём увядании и слабости. В Нижнем мире, вдали от Света, уже ничто не поддерживало её и не осуждало. Бывший ангел оказалась всецело на попечении Эндариана. Они жили в жалких лачугах на окраинах Даймонеса, питались чем придётся, а тем временем демон готовился к своему решающему выходу. Решительно поставив всё на карту, однажды утром он оставил Марию дома и явился прямо к центральному входу в Канцелярию. Первые же демоны, пытавшиеся остановить Эндариана, были буквально сметены лавиной тёмной энергии, в полной мере вернувшейся к нему.
Через месяц Эндариан уже был чиновником среднего звена. Через десять лет его избрали в Совет, где он стал Восьмым Советником. Став богатым, Эндариан выстроил замок в приморской части города, где и поселил Марию. В один день, вернувшись домой, он обнаружил, что Астэра раскачивается на кресле, обхватив колени руками, всхлипывает и улыбается, словно безумная.
«Что с тобой? Что случилось?» — с раздражением спросил он.
Мария была беременна.
Положение было если не безвыходным, то близким к этому. Существовал, конечно, шанс, что ребёнок родится бездарным — в конце концов, уже долгие столетия редкие союзы демонов и ангелов давали только бездарное потомство, — ну а если нет? В силе этого ребёнка не сможет не сказаться ангельская кровь. Пусть даже и бывшего ангела, разве в этом суть? Важно другое: тайна перестанет быть таковой. Договор с Хаосом был действителен только однажды.
Существовала, однако, и другая сторона медали.
Если вспомнить об исключительных способностях родителей будущего ребёнка, можно легко представить себе масштабы силы, сочетающей в себе оба начала. Это мощь, которой не найдётся равных ни в одном из трёх миров. Ребёнок мог уничтожить своего отца, но мог и возвеличить. Светлая магия эффективна против Тьмы, тёмная — против Света. Боец-универсал. Даже Хаос не смог бы ничего противопоставить.
Эндариан решил ждать. В конце концов, оставался шанс, что ребёнок родится бездарным… Хотя в таком случае отец бы попросту избавился от него без малейших колебаний.
В самом конце лета, в августе 7347 года у Марии родилась дочь. Отец дал ей имя Мефистофия — отчасти для того, чтобы не выделять её из сотен других демонов. Мать же втайне от отца называла девочку своим собственным именем. Чем дальше шло время, тем сильнее становился Эндариан и слабее становилась Мария. Её жизнь подходила к концу. И томясь в тёмном замке, запертая от всех трёх миров, в пустоте и практически в одиночестве, Астэра наконец-то начала понимать, сколько ошибок совершила. Не так полагалось погибать ангелам. Вспоминая собственных родителей, Мария плакала каждую ночь. Что бы сказали? Нет, лучше об этом не думать, нет. Пусть они будут считать её погибшей. Так будет легче…
Но у неё была дочь, маленькая чернокудрая девочка, бойкостью и жизнелюбием до боли напоминавшая собственную мать и бабушку.
«Не повторяй моих ошибок, Мария, — шептала мать, точно в бреду. — Всё будет хорошо. Вот придёт отец, и… всё будет в порядке… ты вырастешь… станешь сильной… Ты исправишь всё, что я перечеркнула»…
Маленькая полукровка, будучи, однако, на три четверти демоном, поскольку своих сил Мария лишилась ещё до её рождения, ровным счётом ничего не понимала. Но плакала вместе с мамой, потому что любила её. И боялась отца, возвращавшегося домой только затем, чтобы кинуть на неё ледяной оценивающий взгляд. Что же делать с ней дальше?
Страница 147 из 160
