Демон-хранитель

То, чего так боялся и на что надеялся Эндариан, свершилось. Его дочь была истинной полукровкой, существом, сочетавшим в себе оба начала. С каждым днём опасность становилась всё более реальной. А между тем мощь самого Эндариана росла, его влияние и могущество распространялись уже далеко за пределы Даймонеса. 7398 год стал для него определяющим, поворотной точкой того пути, обратного которому уже не было. Мария умерла, и Мефистофия осталась фактически на руках Эндариана. И как раз в это время Темнейший явил свой знак. Он желал, чтобы Эндариан стал следующим Первым Советником. Предложение было из тех, от которых нельзя отказаться, но демон тянул время. Он думал, что делать с дочерью. Убить её? Выпустить в небытие такой потенциал? А оставить у себя нельзя — став Первым Советником, Эндариан откроет всего себя Темнейшему и дальнейшее сохранение тайны будет уже невозможно.

И выход был найден. Стирание, блестящее изобретение перводемонов. Оно скроет, пусть даже на время, память самого Эндариана и, что более важно, сотрёт воспоминания его дочери. Она отправится в одну из Школ. Будет расти, учиться, готовиться к Играм. Эндариан же со временем обязательно приподнимет завесу своей памяти и отыщет её. А там… даже если Мефистофия проявит свою истинную сущность…

Пусть Темнейший разбирается, кто её родители. А до той поры Эндариан будет ждать. Что бы не происходило вокруг, Мефистофия останется его дочерью. Вот только узнать бы её и убедиться, что это действительно она, когда придёт время. Если верить истории, крылья полукровок всегда были особенными, так как сочетали в себе и начало Тьмы, и начало Света.

Его дочь должна вырасти и в одном из своих испытаний обрести свою настоящую силу. И тогда он наконец решит, что с ней делать.

Глава 23. Личные цели темпераментной марионетки

Я могла бы собраться и так, — безо всякого беспорядка, быстро и аккуратно — но это было бы слишком просто. Мне же доставляло смутное удовольствие делать вид, что я жутко нервничаю, разбрасывать вещи по всей комнате, а потом так же судорожно искать их, чтобы засунуть в нужную сумку.

Быть может, я просто тянула время. Ворчливое слово, брошенное в адрес оказавшегося не на месте зарядника, раздражённый пинок по ножке некстати подвернувшегося стула, щелчок пульта, послушно переключавший бессмысленно тарахтевшие каналы — всё это привязывало меня к оставляемой квартирке. А также на считанные секунды продлевало вторую эпоху моей жизни — вторую после Даймонеса, разумеется.

Я слишком быстро привыкаю: маленькая квартирка с тёмным прошлым, которую я с таким шумом и спецэффектами отвоёвывала у Коромысловых, казалась уже не пустой скорлупой, а моим верным пристанищем. Раковиной, надёжно защищавшей от всех странностей и проблем людского мира. И теперь, когда пришла пора её покинуть, я ругала маленькие комнатки, пыльный ковёр, громоздкую мебель, тормозивший Интернет… По-другому прощаться я не умела.

— Госпожа, давайте я сам?

Даже Венька, которого в обычное время не заставишь помочь, и тот не выдержал. Я упрямо мотнула головой.

— Мне надо привыкать к самостоятельной жизни… Где красная сумка, квадратная такая? В которую я только что положила кроссовки?

— Вы положили их в оранжевую сумку.

— А красный и оранжевый — не одно и то же?

К моему величайшему удивлению, оказалось, что нет. Я зависла на одном месте, пытаясь сообразить, какая именно из двух сумок у меня предназначалась для обуви.

— Госпожа Феста! — заныл чёрт, — Может, передумаете? Вы уверены, что там вам не понадобится помощь? Хоть какая-нибудь?

Я уловила знакомые интонации. Немного обиженный, немного тоскливый, упрямый голос, за которым стоит нечто большее, чем скука остающегося без работы слуги. Преданность Тэфи.

— Это бывшая база светлых. Тебе там нечего делать. К тому же я буду не одна.

— Не думаю, что Леонерий будет застилать вам постель и приносить кофе по утрам, — ответил Веннер.

— Как будто ты принёс мне его хоть раз.

— А буду! Честное слово! С вами хотя бы интересно. Знали бы вы, какая это тоска на самом деле, госпожа Феста — быть внешнемировским гонцом! Мне ведь и дел-то не поручают. Шляюсь, неприкаянный, по городам и деревням… Иной раз стащишь что-нибудь, устроишь от скуки беспорядок и свалишь дальше, а на тебя и внимания не обратят. Знаете что? Вернусь-ка я в Даймонес, к дяде, авось пристроит куда-нибудь на службу. Сил больше нет на эти серые физиономии Лишённых смотреть.

— Передай дяде привет, — вздохнула я. Интересно, как он там? Если Шестая Школа закрыта… Хотя вряд ли Совет стал трогать общежитие, не выгонять же сотни детей на улицу.