Демон-хранитель

— Феста! — окликнул звонкий голос, когда я уже была возле лифта, — Однажды тебе ещё понадобится моя помощь, вот увидишь. И я приду — даже если того не потребуют мои собственные интересы.

Я улыбнулась и прижалась лбом к холодной двери. Так вот что такое настоящие даймонесские чувства.

Глава 24. Хрустальное небо

Людмила Степановна заливала комнатные растения специальным раствором и мнительно трогала пальцем влажную землю. Несомненно, если бы цветы умели говорить, они бы уже давно сдавленно хрипели, прося пощады, но Коромысловой-старшей всё казалось, что воды недостаточно. Две прошедших недели, которые сама Людмила провела в санатории, за цветами ухаживала Зинаида, а это значило, что за ними не ухаживал никто. Умом Людмила Степановна понимала, что нет смысла поливать цветы за всё упущенное время, но ей казалось, что этим она искупает чужую невнимательность.

Кроме неё, дома никого не осталось: Зинаида, в обычные дни встававшая не раньше полудня, в этот раз покинула квартиру ещё в семь утра без каких-либо объяснений. Видно было только, что она очень торопилась: возле зеркала в прихожей валялся флакон из-под духов, на коврике — пушистый шарф Татьяны, видимо, мешавший средней сестре достать с вешалки своё пальто. Близилась ночь, но Зинаида до сих пор так и не появилась, и Людмила подозревала, что та не вернётся до самого утра. Такое случалось, пусть с каждым месяцем всё реже, и старшая сестра ничуть не беспокоилась. По крайней мере, этой ночью в комнатке будет на одного человека меньше — хоть какое-то облегчение.

Татьяны также не было дома: ушла встречать сына с занятия в художественном кружке. «Какие кружки в семь вечера?» — раздражённо спрашивала Людмила, но Татьяна только пожимала плечами.«Преподаватель по совместительству работает школьным учителем, во вторую смену. Да и родителям после работы забирать удобнее».

Скажи кто Людмиле пару лет назад, что одиночество станет живительным эликсиром, глотком свежего воздуха, редкой и тем более желанной отдушиной в замкнутости семейного быта — она бы рассмеялась. Имидж сильной и одинокой женщины был привычен для неё уже долгие годы. Она не тяготилась этим, но порой мечтала перекинуться с кем-нибудь словом тихим осенним вечером, когда даже цветы засыпают, а телеведущие утрачивают свою фальшивую эмоциональность. Домашних животных у неё никогда не было. Только фиалки и молодые драцены в майонезных вёдрах вместо горшков.

Людмиле хотелось остановить этот миг. Чтобы струя воды, вытекавшая из кувшина с узким горлом, никогда не заканчивалась. Чтобы цветы стояли бесконечной вереницей, жадно требующей внимания. Чтобы октябрьский вечер растянулся в целую осень. Закрыть дверь… Запереться на все замки и устало прислониться к дверному косяку… Но они придут, совсем скоро. И круг замкнётся снова: бесконечные ссоры сестёр, жизнерадостные крики племянника, звон стаканов, запах гари (Зинаида никогда не умела готовить) и бульканье чайника…

Коромыслова-старшая встряхнула головой, точно отгоняя видение, и нечаянно пролила воду на подоконник. Беззлобно ворча себе под нос, она потянулась к раковине за тряпкой.

— Давайте я помогу, — вежливо произнесли сзади.

Лужица, медленно растекавшаяся по поверхности, внезапно остановилась и задрожала на месте крупными прозрачными каплями. Затем стала таять на глазах, словно испаряясь — в сущности, она действительно испарялась. Стекло над подоконником запотело. Слабо запахло горелой краской. Нежданный гость немного не рассчитал своих сил.

— Это вы, Варвара Андреевна? — холодно спросила Людмила.

— А у вас есть другие знакомые, которые могут незаметно для вас проникнуть в квартиру и заставить воду испариться?

Женщина обернулась. Кудрявая девушка с огненными глазами сидела за столом, подперев щёку рукой, и с любопытством оглядывала маленькую кухню.

— Сочувствую. Теперь я могу понять, почему вы так рвались получить мою квартиру. Должно быть, вчетвером тут невыносимо.

— Зачем вы пришли?

— Сама не знаю, — честно ответила гостья, — По всем законам логики мне должно быть всё равно. Просто захотелось узнать напоследок, как у вас дела.

Людмила Степановна отвернулась к окну и принялась снова топить цветы в питательном растворе. Руки слегка дрожали, но журчание воды успокаивало.

— У нас всё по-старому. Благодаря вам в ближайшие годы вряд ли что-нибудь изменится. И почему «напоследок»? Вы уезжаете? Возвращаетесь в… туда, откуда пришли?

— Нет, меня там не ждут, — мрачно ответила Варвара, — Те, кто поручил мне стать демоном-хранителем вашей племянницы, сами едва не убили меня. Можно сказать, что я бегу от них. От своих же! Но если я стану вам рассказывать, почему так получилось, то получится слишком долго, а времени у меня мало. Да и не думаю, что вы мне поверите.

— Отчего же. Иногда мне кажется, что я готова поверить во что угодно. Лишь бы не в правду, которую вижу каждый день.

Варвара замолчала, точно вспоминая, что ещё хотела сказать.

— Как дела у Миши?