Демон-хранитель

На этот раз остановилась я. Рука Матвея дёрнулась вслед за курткой, и ему тоже пришлось затормозить.

— Как это случилось? Почему я узнаю последней? С ней всё в порядке?

— На нас никто не нападал, если ты об этом.

Видно было, что ему не хотелось об этом говорить, однако меня это не остановило.

— Но ведь крылья получают во время сражений! Когда отдают в битве последние силы и всё такое…

— Порой бывают исключения.

— Ах да… точно… Демоны — когда перечёркивают других, чаще всего соплеменников; ангелы — когда перечёркивают себя… О нет! Что она с собой сделала?!

Рукав куртки раздражённо дёрнул мою ладонь и чуть не выскользнул из неё.

— Ничего особенного, просто Анна сделала выбор. И он оказался… хм… невзаимным.

Меня словно по голове ударили. Я метнулась влево, вправо, попыталась вернуть равновесие, но было уже поздно. Крылья впустую зачерпнули воздух, а тут, как назло, резко задул ветер. Я почувствовала, что кренюсь в сторону неожиданно оказавшихся так близко проводов…

— Феста!

Сделав невероятное усилие, Матвей поднялся вверх и за куртку кое-как оттянул меня от электрических нитей. Мы медленно летели над путями, стараясь держаться строго посередине. Матвей что-то строго выговаривал мне, но я не слышала.

Вот в чём дело. Она любила его. Накануне расставания решилась ему об этом сказать, и… наверное, она долго плакала — молча, не издавая ни звука, в то время как Матвей не мог даже взглянуть на неё. Стоял, отвернувшись к окну, и тоже молчал. Обернулся только тогда, когда ощутил нечто странное…

И сегодня она попрощалась с ним. Крылатая Анна, девушка-птица с разбитой душой и смешной красной шапкой. Я снова и снова вспоминала этот нелепый помпон и вздрагивала, хотя холод больше не беспокоил. Что такое любовь ангела? Это вам не даймонесские страсти, порочные и пустые. Это что-то, чего не понять ни мне, ни моей матери, которая предпочла спокойному свету испепеляющее пламя. Наверное, их любовь — тоже огонь, но другой, мягкий, не обжигающий, а дарящий бесконечное тепло. Наверное, там, на платформе, Анна решительно оторвала этот огонёк, крепко сжала пальцы, прежде чем отпустить, и подула на него. Он обжёг её прощальной болью — один-единственный раз — и взмыл вверх, выше самых высоких столбов, проводов и электрических фонарей, куда не достают даже лучи паровозных прожекторов. А потом рассеялся, как будто его не было вовсе, только последняя искра запуталась в волосах Матвея.

— Ты уничтожил целый мир, — сказала я.

— А у меня был выбор?

— Что с ней будет теперь?

— Да всё с ней будет нормально! Она сильнее, чем ты думаешь, и не надо держать её за какую-то сентиментальную малолетку!

Мы снова летели молча. Я всё думала об Ане, на смену жалости постепенно пришла зависть и даже злость. Вот у меня внутри нет мира, который можно было бы разрушить. Размышляя об этом, я сама не заметила, как стала говорить вслух:

— У нас всё по-другому. Эмоций много, а чувств… их нет. Интриги, ссоры — имитация, игрушка для бедных детей, которые хотят подражать взрослым. Внутри нас всё остаётся как было, что бы ни происходило вокруг, вот мы и выплёскиваем свою энергию наружу, стремясь разрушить хотя бы всё остальное…

— Не говори глупостей. Миры есть у всех. Даже у демонов. Тёмные твари с тёмной душой… Знаешь, когда я получил своё задание, то готов был на всё, даже остаться дома, лишь бы не выполнять его! Что такое для ангела связаться с демоном? Это унижение, это грех, это позор! Но теперь я понимаю, каким был глупцом.

Что?

— Теперь я желал бы, чтобы ты была всего лишь демоном. Но ты полукровка, причём полукровка Тьмы, а это в сотни раз хуже! Вот это, — он ловко развернулся на одном взмахе крыла и указал на белые перья, — это следы позора твоей матери, опорочившей не только свою семью, но и всю Анжелию! Ты сама хоть понимаешь, кто ты? Тебе даны уникальнейшие возможности, но ты ими никогда не воспользуешься так, как следует, потому что в душе ты так и осталась демоном! Предашь Тьму, если придётся, предашь и Свет, как только представится такая возможность! Из-за импульса, жалкой прихоти, мимолётного желания… Продашь всю Вселенную за мгновение острых ощущений! За что мне в награду досталась твоя судьба?! Что я такого сделал?

— Вот уж не знаю. Тебе виднее. Только определись: ты злишься на меня или на себя? — мягко спросила я, стараясь не рассмеяться.

Ангел не ответил.

Было очень странно ощущать себя океаном спокойствия рядом с бушующим Матвеем. Но страшно даже представить, что случится, если в один прекрасный день мы вспылим одновременно… А ведь Арсений прав — рано или поздно такое наверняка случится.