Демон-хранитель

Мы стояли вшестером вокруг большого стола в центре кабинета. Кеель застенчиво разглядывала свои туфли, Диала водила пальцем по пыльному подоконнику, рисуя на нём какие-то узоры. Камио, остролицый, похожий на хищную птицу юноша, исподлобья наблюдал за действиями коменданта. Двух других учеников, хрупкую девушку с короткими волосами и парня в форменном плаще Школы, я видела впервые. Наверное, это и были те самые Элеара и Доттес.

— Вижу, что все, — комендант наконец повернулся к нам. Его лицо было какого-то нездорового, серого цвета, он осунулся и казался мрачнее, чем обычно.

— К башне уже подъехали журналисты. В этом году Школа была вынуждена пойти на уступки и разрешить центру Дартмедии взять несколько интервью у участников Игр. Народ Даймонеса имеет право знать, на что идут их собственные дети.

«Вот как? А имена своих собственных детей они, значит, не имеют права знать?» — зло подумала я.

— Если говорить напрямую о том, почему именно вы понадобились мне сейчас, то ответ прост: вы — фавориты. Никаких «но»! Все знают, что это так. Увиливать и притворяться не имеет смысла. Госпожа Диала, не надо отводить глаза! Речь сейчас не о том, кто из вас сильнее, хитрее или у кого из вас есть свои запрещённые приёмы. Речь о том, что именно вас шестерых журналисты будут в первую очередь расспрашивать об Играх и обо всём, что с ними связано. А поэтому Совет посчитал, что целесообразнее было бы дать вам сначала небольшой инструктаж… Прошу вас, господин Советник.

Все мы вздрогнули, когда из-за спинки огромного кожаного кресла, повёрнутого к окну, показалась чья-то голова в капюшоне. Демон встал, повернулся к нам лицом и откинул капюшон, под которым в свете камина переливалась серебром не выражающая эмоций маска.

— Кронес, Шестой Советник Даймонеса. Пятеро моих коллег отправились в другие Школы Даймонеса, мне же досталась ваша. После того, как я кратко проинформирую вас о некоторых предосторожностях, я отправлюсь с той же целью в Ледяную и Тёмную башню. А потому не стоит думать, что вы получили какую-то привилегию. Фаворитов много — правила едины для всех.

Голос советника оказался неожиданно мягким, спокойным и негромким. Такими голосами обычно разговаривают воспитатели и некоторые слабовольные учителя. В этом голосе невозможно было услышать ни двусмысленности, ни каких-либо намёков, ни угрозы… Вообще никаких эмоций, кроме дежурной мягкости.

— Правило первое: никаких разговоров о своём прошлом. Я говорю не только о том прошлом, но и о прошлом сравнительно недавнем. Никаких автобиографических подробностей. Никаких излияний и откровений. Даже самых невинных. Некоторые журналисты, из числа сильных телепатов, знают гораздо больше, чем вы можете себе представить. Не стоит, пожалуй, загружать их и без того непростой рабочий день лишней информацией.

Правило второе. Даже если вы, совершенно случайно, разумеется, помните какую-то деталь из того прошлого, упаси вас Темнейший проговориться об этом! Пусть даже это всего лишь мелкая деталь, вроде цвета старых-престарых детских кофточек и коряги у ступеней вашего дома… Поверьте: ничего хорошего вас в награду за вашу откровенность не ждёт.

Правило третье: никаких личных счётов. Более того: никаких упоминаний о приятелях или соперниках. Если у кого-нибудь возникнет подозрение, что Игры для вас — как инструмент для безопасного устранения определённых врагов, то единственный новый мир, который ждёт вас по окончанию Игр — это мир подземной камеры. Приключений немного, новых впечатлений — ещё меньше, но задание выжить для вас в таком случае станет достаточно сложным и увлекательным.

Всё это было сказано таким спокойным голосом, что я поёжилась. Показалось, будто в кабинете коменданта резко похолодало.

— И последнее. Ученица Мефистофия не будет давать интервью.

Я ослышалась? Почему снова я? Что Совету от меня нужно?!

Даже Лариус не сумел скрыть удивления.

— Но почему, господин Советник?

— У Совета есть на то свои причины, господин комендант, — так же мягко сказал Советник.

— Но это вызовет подозрения… У общества возникнет ощущение, что именно эту юную девушку Совет готовит для чего-то особенного… Появится сомнение в беспристрастности и целесообразности Игр… Будут вопросы… Ею заинтересуются, её настоящим, её прошлым… А журналисты — они только этого и ждут, господин Советник.

— У меня вполне чёткие инструкции, — неуверенно произнёс Кронес.

— Если Совет считает, что я могу сказать в интервью что-то не то, то можете быть спокойны. Я не собираюсь откровенничать с прессой и отделаюсь общими фразами. Я не заинтересована в том, чтобы все вокруг знали мои маленькие секреты, — сказала я. Лариус гневно обернулся ко мне, но было поздно. Слова уже вылетели.

Секретов-то у меня особых не было, на самом деле. Совет напрасно боялся. Если, конечно, не считать недавнего происшествия с Кубом Отражения и ядовитой змеёй Диалы.

Хотя, тот случай у Межмировой пропасти… Впрочем, я очень плохо помню то время. И вообще не люблю вспоминать о нём.