Фандом: Ориджиналы. Чтобы попасть в мир людей, юному демону предстоит пройти долгий путь. Трудное и нудное обучение в Школе, затем служение в Тёмной Канцелярии, начинающееся с самых низов. Затем долгие препирательства с бюрократами, подача заявки на предмет внешнеинтеграции Совету Девяти, прохождение отбора… Целые сотни лет проходят в этом долгом карьерном пути, который к тому же может и вовсе не увенчаться успехом…
586 мин, 27 сек 22740
Большой зал столовой, как всегда в обеденное время, был полон народу. Между тяжёлыми шторами на высоких стрельчатых окнах тонкими лучами пробивался свет Лиоры. В серебристых лучах танцевали пылинки и медленно садились на красные бархатные скатерти, устилавшие три ряда столов. Между кирпичами, составлявшими стены и потолок, тоненькими ручейками текла лава, не подчиняясь никаким законам тяготения. Декоративная она была или настоящая — за все годы проживания в башне мне так и не удалось выяснить.
Я прошла за свой стол, который был совсем неподалёку от входа, рядом с крайним окном, и обречённо вздохнула. Снова салат из овощей и жареная лортка (для тех, кто не знает — домашняя птица вроде курицы, только немного меньше и не такая жирная). Они нас на диету хотят посадить, что ли? Всю неделю эти овощи жуём! Радовало только то, что на сладкое был мой любимый ягодный пирог.
Но сладкое не полагается есть первым, а потому мне пришлось, заедая хлебом, есть ненавистные овощи и запивать их столовым вином. А что такого? Со ста шестидесяти лет уже можно!
Кеель тоже была не в восторге от сегодняшнего меню. Она кисло посмотрела на тарелку с салатом и буркнула:
— Они из нас дистрофиков растят? Так ведь и помереть можно… Нет уж, так дело не пойдёт. Сегодня же пойду в лавку и куплю нормальной еды.
— Привередничаешь ты, Кеель, — с набитым ртом отозвалась Люцифера. — Вот забросить бы тебя на тренировки в пустыню на месяц без пропитания — ты бы и ядовитых змей сырыми ела. Помнишь историю о заблудившейся девчонке? Она сбежала, как только прошла Стирание, так, что её никто не мог найти. И она сама со стёртой памятью не смогла вспомнить обратную дорогу. Туда-то в ужасе добежала, а вот обратно… Короче говоря, нашли её только через неделю. Она потом два месяца к цивилизованной жизни привыкала…
— Сбежала после Стирания? — заинтересовалась я.
— Да. Никто не знает, как это получилось, — всё же должно быть под контролем! — но девчонка действительно сбежала. Сейчас она, кажется, в Третьей Школе учится. Не помню, правда, как её зовут. Но наверняка она очень сильная, если всего в шестьдесят лет смогла прожить в пустыне целую неделю.
Да, что-то я о ней действительно слышала. Говорят, у неё ужасный характер, настоящая дикарка. Насколько сильно может изменить человека всего лишь неделя, проведённая в пустыне!
Хотя после Стирания человек — как чистый лист. Стираются не только воспоминания о родителях, но и всё, что может даже косвенным образом напомнить о них — предметы, демоны, места. А потому первая неделя после Стирания действительно оставит в сознании маленького демона неизгладимый след. Пустыня же своей тишиной, удушающей пылью и постоянной скрытой опасностью может свести с ума даже взрослого.
А ещё там очень сложно найти пропитание.
Взглянув на тарелку с салатом ещё раз, я подумала, что Люська права и у нас на самом деле всё не так уж плохо.
Разговор увял, и пару минут я слышала только звяканье вилок и голоса с соседних столиков. Некоторые, уже успевшие закончить обед, поднимались со своих мест, щелчком пальцев телепортировали свои тарелки в дальний угол зала, где слуги уносили всё это обратно в кухни, и уходили к лестнице.
Внезапно по столовой пронёсся неприятный звук, какой-то пронзительный скрип и затем — хриплое шипение. Никто не вздрогнул, ученики просто подняли головы и прислушались: это Лариус по громкой связи собрался делать какое-то объявление.
Комендант заговорил, и его резкий голос зазвучал, казалось, со всех сторон зала. Каменные стены частично отражали звук, тот усиливался и нестерпимым шумом вливался в мой слух. Казалось, будто от этого звука дрожали и стены, и столы, и даже потолок.
— Внимание! Внимание! Следующим ученикам, чьи имена я назову, надлежит немедленно спуститься в мой кабинет. Повторяю, немедленно! Итак…
Зал настороженно притих. У меня же появилось ощущение, что моё имя в этом загадочном списке тоже есть.
— Кеель, сотая комната! Камио, комната сто пятнадцать! Элеара, комната пятьдесят семь! Доттес, комната сто семнадцать! Диала, комната сто двадцать! Мефистофия, комната шестьдесят восемь!
О, ну я угадала.
— Повторяю: немедленно спуститься в мой кабинет! — прогремело в воздухе.
Снова скрип и шипение, и затем долгожданная тишина. Ученики оживились, заговорили, зазвенели столовыми приборами.
Я встала из-за стола и, замешкавшись на миг, прихватила с собой кусок ягодного пирога. Пока дойду ко кабинета коменданта, съем. Не оставлять же самое вкусное?
— Вот это уже интересно, — щебетала тем временем Кеель, задвигая за собой стул, — Чем это мы шестеро провинились? Или наоборот, не провинились?
— Понятия не имею, — ответила я. И мне отчего-то было всё равно. После всех внутришкольных интриг я думала, что уже ничто не может меня удивить.
И, как впоследствии оказалось, я ошибалась.
— Ну что, юные разгильдяи, все здесь? — хмуро спросил Лариус, восстанавливая изнутри защитное заклинание.
Я прошла за свой стол, который был совсем неподалёку от входа, рядом с крайним окном, и обречённо вздохнула. Снова салат из овощей и жареная лортка (для тех, кто не знает — домашняя птица вроде курицы, только немного меньше и не такая жирная). Они нас на диету хотят посадить, что ли? Всю неделю эти овощи жуём! Радовало только то, что на сладкое был мой любимый ягодный пирог.
Но сладкое не полагается есть первым, а потому мне пришлось, заедая хлебом, есть ненавистные овощи и запивать их столовым вином. А что такого? Со ста шестидесяти лет уже можно!
Кеель тоже была не в восторге от сегодняшнего меню. Она кисло посмотрела на тарелку с салатом и буркнула:
— Они из нас дистрофиков растят? Так ведь и помереть можно… Нет уж, так дело не пойдёт. Сегодня же пойду в лавку и куплю нормальной еды.
— Привередничаешь ты, Кеель, — с набитым ртом отозвалась Люцифера. — Вот забросить бы тебя на тренировки в пустыню на месяц без пропитания — ты бы и ядовитых змей сырыми ела. Помнишь историю о заблудившейся девчонке? Она сбежала, как только прошла Стирание, так, что её никто не мог найти. И она сама со стёртой памятью не смогла вспомнить обратную дорогу. Туда-то в ужасе добежала, а вот обратно… Короче говоря, нашли её только через неделю. Она потом два месяца к цивилизованной жизни привыкала…
— Сбежала после Стирания? — заинтересовалась я.
— Да. Никто не знает, как это получилось, — всё же должно быть под контролем! — но девчонка действительно сбежала. Сейчас она, кажется, в Третьей Школе учится. Не помню, правда, как её зовут. Но наверняка она очень сильная, если всего в шестьдесят лет смогла прожить в пустыне целую неделю.
Да, что-то я о ней действительно слышала. Говорят, у неё ужасный характер, настоящая дикарка. Насколько сильно может изменить человека всего лишь неделя, проведённая в пустыне!
Хотя после Стирания человек — как чистый лист. Стираются не только воспоминания о родителях, но и всё, что может даже косвенным образом напомнить о них — предметы, демоны, места. А потому первая неделя после Стирания действительно оставит в сознании маленького демона неизгладимый след. Пустыня же своей тишиной, удушающей пылью и постоянной скрытой опасностью может свести с ума даже взрослого.
А ещё там очень сложно найти пропитание.
Взглянув на тарелку с салатом ещё раз, я подумала, что Люська права и у нас на самом деле всё не так уж плохо.
Разговор увял, и пару минут я слышала только звяканье вилок и голоса с соседних столиков. Некоторые, уже успевшие закончить обед, поднимались со своих мест, щелчком пальцев телепортировали свои тарелки в дальний угол зала, где слуги уносили всё это обратно в кухни, и уходили к лестнице.
Внезапно по столовой пронёсся неприятный звук, какой-то пронзительный скрип и затем — хриплое шипение. Никто не вздрогнул, ученики просто подняли головы и прислушались: это Лариус по громкой связи собрался делать какое-то объявление.
Комендант заговорил, и его резкий голос зазвучал, казалось, со всех сторон зала. Каменные стены частично отражали звук, тот усиливался и нестерпимым шумом вливался в мой слух. Казалось, будто от этого звука дрожали и стены, и столы, и даже потолок.
— Внимание! Внимание! Следующим ученикам, чьи имена я назову, надлежит немедленно спуститься в мой кабинет. Повторяю, немедленно! Итак…
Зал настороженно притих. У меня же появилось ощущение, что моё имя в этом загадочном списке тоже есть.
— Кеель, сотая комната! Камио, комната сто пятнадцать! Элеара, комната пятьдесят семь! Доттес, комната сто семнадцать! Диала, комната сто двадцать! Мефистофия, комната шестьдесят восемь!
О, ну я угадала.
— Повторяю: немедленно спуститься в мой кабинет! — прогремело в воздухе.
Снова скрип и шипение, и затем долгожданная тишина. Ученики оживились, заговорили, зазвенели столовыми приборами.
Я встала из-за стола и, замешкавшись на миг, прихватила с собой кусок ягодного пирога. Пока дойду ко кабинета коменданта, съем. Не оставлять же самое вкусное?
— Вот это уже интересно, — щебетала тем временем Кеель, задвигая за собой стул, — Чем это мы шестеро провинились? Или наоборот, не провинились?
— Понятия не имею, — ответила я. И мне отчего-то было всё равно. После всех внутришкольных интриг я думала, что уже ничто не может меня удивить.
И, как впоследствии оказалось, я ошибалась.
— Ну что, юные разгильдяи, все здесь? — хмуро спросил Лариус, восстанавливая изнутри защитное заклинание.
Страница 21 из 160
