Фандом: Ориджиналы. Чтобы попасть в мир людей, юному демону предстоит пройти долгий путь. Трудное и нудное обучение в Школе, затем служение в Тёмной Канцелярии, начинающееся с самых низов. Затем долгие препирательства с бюрократами, подача заявки на предмет внешнеинтеграции Совету Девяти, прохождение отбора… Целые сотни лет проходят в этом долгом карьерном пути, который к тому же может и вовсе не увенчаться успехом…
586 мин, 27 сек 22827
Где двое — там и третий. Вернее, третья. Младшая Коромыслова, Татьяна, не обладая ни умом старшей сестры, ни красотой средней, имела наименьшие шансы устроиться в городе и влиться в городскую жизнь. Невзрачной, тихой, как мышь, девушке все пророчили спокойную жизнь в родительском доме, замужество скорее по расчёту, чем по любви, и небогатую, но крепкую семью. Однако все предсказания пошли прахом, когда Татьяна Коромыслова, сразу же после отъезда Зинаиды в город, также исчезла из дома. Соседи видели только, как она шла вместе с вещами к станции, сопровождаемая неизвестным молодым человеком. Случившееся было воспринято как позор семьи, даже о том, что и Зинаида вышла замуж без согласия родителей, как-то позабыли. Одно дело — Зина, известная искательница амурных приключений, и совсем другое — тихая любимица родителей Таня.
За двадцать лет Татьяна звонила семье всего несколько раз, девять раз родителям и два раза Людмиле — между ней и семьёй словно встала непроницаемая стена. Татьяна Степановна действительно вышла замуж, жила вместе с мужем в городе и работала воспитателем в детском саду. Своих детей у неё долго не было, и она уже практически потеряла надежду стать матерью, когда в тридцать восемь лет, неожиданно для неё самой, у них с мужем родился долгожданный сын Михаил. По мере того, как ребёнок рос, стало очевидно, что до того крепкая семья трещит по швам. Муж Татьяны Степановны связался, по её словам, с «тёмными людьми», перестал ночевать дома, возвращался порой очень поздно и пьяный. Тихая и кроткая, Татьяна всегда выносила выходки своего мужа, но когда начались побои, она всё же не выдержала. Забрала сына, свои немногочисленные вещи и отправилась на вокзал. А через несколько дней через знакомых Татьяна Степановна нашла новый номер старшей сестры Людмилы и со слезами в голосе обратилась к ней за помощью.
Вот так и получилось, что в однушке с крохотной кухней теперь проживало аж четыре человека — три сестры Коромысловы и мальчик Мишаня, которому было к тому времени уже шесть лет. Всё смешалось в доме Коромысловых. Несчастная Людмила Степановна была вынуждена выстраивать бюджет, исходя лишь из своей пенсии, сбережений и маленькой зарплаты Татьяны. По мере того, как Миша рос, жизнь вчетвером в одной комнате стала напоминать филиал ада. Цены на жильё росли с ужасающей скоростью, и в конце концов Людмила Степановна пришла к выводу, что нужно покупать жильё метражом побольше. В любом случае. Хотелось бы, конечно, как минимум, двушку, но мечтать не вредно. Денег не хватало даже на однокомнатную квартиру в самом плохом районе.
Родственники? Были какие-то родственники, и проживали они в этом же городе, но сёстры о них ничего не знали, кроме того, что те носили фамилию Чижевские и было у них, кажется, двое детей.
Квартирный вопрос становился всё тяжелее и тяжелее. Он висел над Людмилой Степановной как занесённый молот, грозя в любой момент обратиться в камень, упасть ей на шею и утянуть ко дну.
Устав от бесконечных расчётов, Людмила Степановна вышла прогуляться на улицу. Осень наступила как-то слишком резко — ещё листья на деревьях не пожелтели, а воздух уже промёрз и отсырел, а над городом нависли многослойные облака, серые, как грязная вата. Людмила Степановна пробормотала себе под нос что-то про метеорологов-шарлатанов и подняла воротник пальто.
Серая улица не спала. Люди шли по тротуарам, но медленно, вяло и как будто неохотно. «В такое время завидуешь медведям — началась у них спячка, и до тех пор, пока не наступит весна, они могут спокойно спать. А мы обречены жить людьми, — недовольно думала Людмила Степановна, сворачивая на проспект Ленина, чтобы зайти в продуктовый магазин.»
Но до продуктового магазина она так и не дошла. Привыкшая зацеплять взглядом всё, что касалось объявлений по поводу недвижимости, Людмила Степановна и в этот раз заметила альбомный лист в формате А4, небрежно обвёрнутый вокруг фонарного столба и приклеенный к нему скотчем. Яркие синие буквы, написанные округлым почерком, сообщали:
«Срочно продам квартиру. Улица Ватутина, пятый этаж, 2-х комнатная, 45 кв. м. Цена …,обращаться по тел. 295— … … — … ….»
Увидев цену, Людмила Степановна замерла на месте. Сняла очки, вплотную приблизила лицо к столбу — может, это какая-то ошибка? Зачем-то огляделась по сторонам, водрузила очки на переносицу и снова вгляделась в синие буквы — нет, цена действительно была именно такой.
Далее Людмила Степановна действовала решительно. Достав из сумки складной ножик, который она уже давно носила на всякий случай с собой, она разрезала скотч и отодрала лист бумаги, орудуя очень аккуратно, чтобы часть бумаги не осталась на столбе. Затем она свернула лист, положила его в сумку и поспешила домой, попутно производя в уме сложные подсчёты. Пару раз она даже натыкалась на людей, не замечая их, и хриплым голосом извинялась, всякий раз мысленно возвращаясь к лежавшему в кармане сумки объявлению.
За двадцать лет Татьяна звонила семье всего несколько раз, девять раз родителям и два раза Людмиле — между ней и семьёй словно встала непроницаемая стена. Татьяна Степановна действительно вышла замуж, жила вместе с мужем в городе и работала воспитателем в детском саду. Своих детей у неё долго не было, и она уже практически потеряла надежду стать матерью, когда в тридцать восемь лет, неожиданно для неё самой, у них с мужем родился долгожданный сын Михаил. По мере того, как ребёнок рос, стало очевидно, что до того крепкая семья трещит по швам. Муж Татьяны Степановны связался, по её словам, с «тёмными людьми», перестал ночевать дома, возвращался порой очень поздно и пьяный. Тихая и кроткая, Татьяна всегда выносила выходки своего мужа, но когда начались побои, она всё же не выдержала. Забрала сына, свои немногочисленные вещи и отправилась на вокзал. А через несколько дней через знакомых Татьяна Степановна нашла новый номер старшей сестры Людмилы и со слезами в голосе обратилась к ней за помощью.
Вот так и получилось, что в однушке с крохотной кухней теперь проживало аж четыре человека — три сестры Коромысловы и мальчик Мишаня, которому было к тому времени уже шесть лет. Всё смешалось в доме Коромысловых. Несчастная Людмила Степановна была вынуждена выстраивать бюджет, исходя лишь из своей пенсии, сбережений и маленькой зарплаты Татьяны. По мере того, как Миша рос, жизнь вчетвером в одной комнате стала напоминать филиал ада. Цены на жильё росли с ужасающей скоростью, и в конце концов Людмила Степановна пришла к выводу, что нужно покупать жильё метражом побольше. В любом случае. Хотелось бы, конечно, как минимум, двушку, но мечтать не вредно. Денег не хватало даже на однокомнатную квартиру в самом плохом районе.
Родственники? Были какие-то родственники, и проживали они в этом же городе, но сёстры о них ничего не знали, кроме того, что те носили фамилию Чижевские и было у них, кажется, двое детей.
Квартирный вопрос становился всё тяжелее и тяжелее. Он висел над Людмилой Степановной как занесённый молот, грозя в любой момент обратиться в камень, упасть ей на шею и утянуть ко дну.
Устав от бесконечных расчётов, Людмила Степановна вышла прогуляться на улицу. Осень наступила как-то слишком резко — ещё листья на деревьях не пожелтели, а воздух уже промёрз и отсырел, а над городом нависли многослойные облака, серые, как грязная вата. Людмила Степановна пробормотала себе под нос что-то про метеорологов-шарлатанов и подняла воротник пальто.
Серая улица не спала. Люди шли по тротуарам, но медленно, вяло и как будто неохотно. «В такое время завидуешь медведям — началась у них спячка, и до тех пор, пока не наступит весна, они могут спокойно спать. А мы обречены жить людьми, — недовольно думала Людмила Степановна, сворачивая на проспект Ленина, чтобы зайти в продуктовый магазин.»
Но до продуктового магазина она так и не дошла. Привыкшая зацеплять взглядом всё, что касалось объявлений по поводу недвижимости, Людмила Степановна и в этот раз заметила альбомный лист в формате А4, небрежно обвёрнутый вокруг фонарного столба и приклеенный к нему скотчем. Яркие синие буквы, написанные округлым почерком, сообщали:
«Срочно продам квартиру. Улица Ватутина, пятый этаж, 2-х комнатная, 45 кв. м. Цена …,обращаться по тел. 295— … … — … ….»
Увидев цену, Людмила Степановна замерла на месте. Сняла очки, вплотную приблизила лицо к столбу — может, это какая-то ошибка? Зачем-то огляделась по сторонам, водрузила очки на переносицу и снова вгляделась в синие буквы — нет, цена действительно была именно такой.
Далее Людмила Степановна действовала решительно. Достав из сумки складной ножик, который она уже давно носила на всякий случай с собой, она разрезала скотч и отодрала лист бумаги, орудуя очень аккуратно, чтобы часть бумаги не осталась на столбе. Затем она свернула лист, положила его в сумку и поспешила домой, попутно производя в уме сложные подсчёты. Пару раз она даже натыкалась на людей, не замечая их, и хриплым голосом извинялась, всякий раз мысленно возвращаясь к лежавшему в кармане сумки объявлению.
Страница 56 из 160
