Фандом: Ориджиналы. Чтобы попасть в мир людей, юному демону предстоит пройти долгий путь. Трудное и нудное обучение в Школе, затем служение в Тёмной Канцелярии, начинающееся с самых низов. Затем долгие препирательства с бюрократами, подача заявки на предмет внешнеинтеграции Совету Девяти, прохождение отбора… Целые сотни лет проходят в этом долгом карьерном пути, который к тому же может и вовсе не увенчаться успехом…
586 мин, 27 сек 22831
Вечером состоялся семейный совет. Людмила Степановна уверяла сестёр, что это просто дар судьбы, что нужно немедленно звонить хозяевам, и если дело обстоит так, как написано в объявлении, брать квартиру, брать немедленно, ведь по такой цене сейчас не найти и однокомнатной.
— А денег-то хватит? — скептически спросила Зинаида, украдкой рассматривая себя в зеркале.
— Займём. Я сегодня же позвоню кое-каким своим бывшим коллегам, я уверена, что соберу необходимую сумму… Дело не в этом…
— А в чём? — тихо спросила Татьяна, зашивавшая сыну рубашку.
— А… — Людмила Степановна осеклась, но затем продолжила твёрдым голосом, — Всё это очень подозрительно. Таких цен просто не бывает.
— Ах, Люда, теперь не всё ли равно? — закатила глаза Зинаида, — Жить в этом аду больше просто невозможно. Это маленькое чудовище…
— Не смей так говорить о моём сыне… — негромко предупредила Татьяна, не поднимая глаз. — Ты не приносишь в семью ни гроша, а распоряжаешься, как самая главная…
— Можно подумать, ты много приносишь, — фыркнула сестра. Людмила кашлянула, обращая на себя внимание и тем самым прекращая начинавшуюся ссору.
— Всё ясно. Мы покупаем эту квартиру… практически в любом состоянии. Я звоню хозяевам.
— Дай бог, чтобы она уже не была проданной, — вздохнула Татьяна, — Дай бог успеть…
Людмила Степановна вышла в коридор и набрала номер, указанный в объявлении.
Трубку подняла некая пожилая женщина, очень старая, с дребезжащим голосом. Она подтвердила, что квартира двухкомнатная, именно с такой площадью, даже с балконом и недавно сделанным ремонтом. Когда Людмила Степановна, скрывая волнение, спросила о цене, хозяйка подтвердила и цену. Людмила Степановна хотела спросить о причине такой низкой цены, но всё же передумала, решив про себя, что возьмёт квартиру в любом случае.
Старушка с печальным голосом сказала, что квартиру ей нужно продать как можно скорее и что объявление было написано ею ещё тем же утром. Договорились на осмотр квартиры через два дня.
На прощание хозяйка произнесла:
— Дай бог вам здоровья… Берите, берите, хорошая квартира… А с меня нет, достаточно с меня…
— Чего достаточно? — спросила внимательная Людмила Степановна.
— Всякого… забот… с квартирой… — невнятно ответила хозяйка, — Так я вас жду во вторник, в два часа…
— Конечно. Да.
С той стороны послышались гудки. Людмила Степановна положила трубку, ощущая себя в некотором смятении. С одной стороны, всё складывалось как нельзя лучше, а с другой — чего-то хозяйка недоговаривала. Как бы ни упустить чего-то важного и не остаться потом в дураках.
«Видно будет, когда посмотрим квартиру, — решила она.»
Во вторник, десятого сентября, около двух часов дня сёстры стояли перед железной дверью с намалёванными белой краской цифрами 26. Был с ними и Миша — мальчик отказался оставаться дома, ему до ужаса хотелось посмотреть на «новый дом». Тщетно мать говорила ему, что идут всего лишь смотреть и ничего ещё не решено — Миша уже с важным видом мечтал о том, где он поставит свою кровать и что стол у него будет обязательно у окна и никак иначе.
«Три-ли-лии-ааа-ли» — странными звуками отозвался из глубины квартиры дверной звонок.
Никто не открывал.
Людмила Степановна начала злиться. Ну что это такое — назначать такую важную встречу и уйти из дома! Она позвонила ещё раз — никто не открывал. Более того, звонок неожиданно оборвался на полутрели и замолчал.
— Может, постучать? — деловито предложила Зинаида. Людмила посмотрела на неё с досадой и несколько раз стукнула рукой в дверь. Гулкий шум разлетелся по всему подъезду, но в квартире была по-прежнему тишина. Сзади что-то зашуршало, вздрогнули и загудели металлические перила.
— Ай, ма-а-ма! Я коленкой ударился! — заревел мальчик. Татьяна бросилась к нему, на ходу доставая из сумки зелёнку и вату, а Зинаида сказала:
— Ну, только рыдающих детей для полно счастья не хватает!
— Помолчи, — оборвала её Людмила Степановна. Мелькнувшее было солнце снова зашло за тучу, и в подъезде словно потемнело. Со стен осыпалась штукатурка. Медленно качалась лампочка, висевшая на проводах, как на нитках, готовых в любой момент оборваться. Людмиле Степановне захотелось выйти из подъезда на свежий воздух и уже не возвращаться сюда, как… как в ловушку.
Что за странности! Женщина сама усмехнулась своим глупым мыслям и позвонила в дверь снова. Звонок исторг какой-то уже не звон, а стон или хрип.
Зашаркали шаги. Заскрипел отодвигаемый засов. Широкая металлическая дверь медленно открылась. На пороге стояла, видимо, сама хозяйка — совершенно седая женщина, выглядевшая старше семидесяти лет, в нелепом цветастом халате не по размеру и коричневых тапочках, надетых на шерстяные носки.
— Прох-ходите, — произнесла она, прислоняясь к косяку, чтобы дать гостям пройти, — Звините… Не слышу уж ничего…
Пропустив вперёд всех четверых, старуха только повернулась было к двери, чтобы закрыть её, когда та вдруг захлопнулась сама со страшным грохотом, от которого вздрогнули все, кроме хозяйки. Старуха только невнятно пробормотала что-то и прошла в комнату.
— А денег-то хватит? — скептически спросила Зинаида, украдкой рассматривая себя в зеркале.
— Займём. Я сегодня же позвоню кое-каким своим бывшим коллегам, я уверена, что соберу необходимую сумму… Дело не в этом…
— А в чём? — тихо спросила Татьяна, зашивавшая сыну рубашку.
— А… — Людмила Степановна осеклась, но затем продолжила твёрдым голосом, — Всё это очень подозрительно. Таких цен просто не бывает.
— Ах, Люда, теперь не всё ли равно? — закатила глаза Зинаида, — Жить в этом аду больше просто невозможно. Это маленькое чудовище…
— Не смей так говорить о моём сыне… — негромко предупредила Татьяна, не поднимая глаз. — Ты не приносишь в семью ни гроша, а распоряжаешься, как самая главная…
— Можно подумать, ты много приносишь, — фыркнула сестра. Людмила кашлянула, обращая на себя внимание и тем самым прекращая начинавшуюся ссору.
— Всё ясно. Мы покупаем эту квартиру… практически в любом состоянии. Я звоню хозяевам.
— Дай бог, чтобы она уже не была проданной, — вздохнула Татьяна, — Дай бог успеть…
Людмила Степановна вышла в коридор и набрала номер, указанный в объявлении.
Трубку подняла некая пожилая женщина, очень старая, с дребезжащим голосом. Она подтвердила, что квартира двухкомнатная, именно с такой площадью, даже с балконом и недавно сделанным ремонтом. Когда Людмила Степановна, скрывая волнение, спросила о цене, хозяйка подтвердила и цену. Людмила Степановна хотела спросить о причине такой низкой цены, но всё же передумала, решив про себя, что возьмёт квартиру в любом случае.
Старушка с печальным голосом сказала, что квартиру ей нужно продать как можно скорее и что объявление было написано ею ещё тем же утром. Договорились на осмотр квартиры через два дня.
На прощание хозяйка произнесла:
— Дай бог вам здоровья… Берите, берите, хорошая квартира… А с меня нет, достаточно с меня…
— Чего достаточно? — спросила внимательная Людмила Степановна.
— Всякого… забот… с квартирой… — невнятно ответила хозяйка, — Так я вас жду во вторник, в два часа…
— Конечно. Да.
С той стороны послышались гудки. Людмила Степановна положила трубку, ощущая себя в некотором смятении. С одной стороны, всё складывалось как нельзя лучше, а с другой — чего-то хозяйка недоговаривала. Как бы ни упустить чего-то важного и не остаться потом в дураках.
«Видно будет, когда посмотрим квартиру, — решила она.»
Во вторник, десятого сентября, около двух часов дня сёстры стояли перед железной дверью с намалёванными белой краской цифрами 26. Был с ними и Миша — мальчик отказался оставаться дома, ему до ужаса хотелось посмотреть на «новый дом». Тщетно мать говорила ему, что идут всего лишь смотреть и ничего ещё не решено — Миша уже с важным видом мечтал о том, где он поставит свою кровать и что стол у него будет обязательно у окна и никак иначе.
«Три-ли-лии-ааа-ли» — странными звуками отозвался из глубины квартиры дверной звонок.
Никто не открывал.
Людмила Степановна начала злиться. Ну что это такое — назначать такую важную встречу и уйти из дома! Она позвонила ещё раз — никто не открывал. Более того, звонок неожиданно оборвался на полутрели и замолчал.
— Может, постучать? — деловито предложила Зинаида. Людмила посмотрела на неё с досадой и несколько раз стукнула рукой в дверь. Гулкий шум разлетелся по всему подъезду, но в квартире была по-прежнему тишина. Сзади что-то зашуршало, вздрогнули и загудели металлические перила.
— Ай, ма-а-ма! Я коленкой ударился! — заревел мальчик. Татьяна бросилась к нему, на ходу доставая из сумки зелёнку и вату, а Зинаида сказала:
— Ну, только рыдающих детей для полно счастья не хватает!
— Помолчи, — оборвала её Людмила Степановна. Мелькнувшее было солнце снова зашло за тучу, и в подъезде словно потемнело. Со стен осыпалась штукатурка. Медленно качалась лампочка, висевшая на проводах, как на нитках, готовых в любой момент оборваться. Людмиле Степановне захотелось выйти из подъезда на свежий воздух и уже не возвращаться сюда, как… как в ловушку.
Что за странности! Женщина сама усмехнулась своим глупым мыслям и позвонила в дверь снова. Звонок исторг какой-то уже не звон, а стон или хрип.
Зашаркали шаги. Заскрипел отодвигаемый засов. Широкая металлическая дверь медленно открылась. На пороге стояла, видимо, сама хозяйка — совершенно седая женщина, выглядевшая старше семидесяти лет, в нелепом цветастом халате не по размеру и коричневых тапочках, надетых на шерстяные носки.
— Прох-ходите, — произнесла она, прислоняясь к косяку, чтобы дать гостям пройти, — Звините… Не слышу уж ничего…
Пропустив вперёд всех четверых, старуха только повернулась было к двери, чтобы закрыть её, когда та вдруг захлопнулась сама со страшным грохотом, от которого вздрогнули все, кроме хозяйки. Старуха только невнятно пробормотала что-то и прошла в комнату.
Страница 57 из 160
