Фандом: Ориджиналы. Чтобы попасть в мир людей, юному демону предстоит пройти долгий путь. Трудное и нудное обучение в Школе, затем служение в Тёмной Канцелярии, начинающееся с самых низов. Затем долгие препирательства с бюрократами, подача заявки на предмет внешнеинтеграции Совету Девяти, прохождение отбора… Целые сотни лет проходят в этом долгом карьерном пути, который к тому же может и вовсе не увенчаться успехом…
586 мин, 27 сек 22841
Дверь захлопнулась — сама собой, никто к ней даже не прикоснулся. Последнее, что видела Людмила Степановна, были красные тени, плясавшие на стенах, злорадная ухмылка рогатого существа и горящие глаза на бледном лице.
Нечто вроде грома прокатилось по подъезду, а затем всё стихло. Людмила ухватилась за перила. Привычный мир в её глазах вдруг куда-то исчез, а на его место встал другой — словно мозаика, составленный из то вспыхивавших, то темневших цветных пятен. В голове нарастал ровный гул. Всё так же крепко ухватившись за перила, Людмила Степановна начала медленно сползать на пол. Где-то справа то ли закричала, то ли захрипела старая хозяйка.
— Скорую, срочно скорую! — крикнула темнота голосом Татьяны Степановны. Так и не успев понять, кому требовалась скорая, ей самой или старой хозяйке, Людмила Степановна потеряла сознание.
Людмилу Степановну отпустили из больницы в тот же день, а вот Дарью Алексеевну, хозяйку злополучной квартиры, госпитализировали. Нервное потрясение оказалось для старушки слишком сильным.
Кое-как раздобыв у той телефон её внучки, Людмила Степановна позвонила внучке прямо из больницы, вкратце сообщила о случившемся и попросила приехать. Уже через десять минут в приёмном покое появилась крашеная блондинка лет двадцати пяти и сразу начала требовать, чтобы её пропустили к Дарье Алексеевне. Насилу Людмила Степановна уговорила напористую женщину вначале выслушать её рассказ о произошедшем.
Выяснилось, что ни о каких странностях квартиры внучка хозяйки не знала. Не знала она и о желании бабушки срочно продать эту квартиру. Много раз Евгения (так звали молодую женщину) повторяла, что всё это — чудовищная афера, что их обманули, запугали всякими мистическими штучками, чего сама Евгения, будь она там лично, ни за что бы не допустила. Людмила Степановна только качала головой, скептически относясь к самоуверенным заявлениям.
Наконец их обеих пропустили в палату к больной. Перед этим врач строго предупредила их, чтобы они не волновали Дарью Алексеевну, давление у которой только-только пришло в норму.
Первым делом, разумеется, Евгения стала требовать у бабушки объяснений: как так вышло, что она, умная женщина, позволила себя так откровенно запугать? Почему она, в конце концов, не позвонила внучке? Почему не забрала, уходя, ни документы, ни деньги? Почему…
— Постой… Женя… — с трудом прохрипела старуха. Евгения тут же замолчала, а Людмила Степановна, до того деликатно глядевшая в окно, приблизилась к кровати.
— Я не понимаю тебя, что ты… Продала я квартиру, ты сама говорила, надо продать… давно говорила… два… двух лет… — продолжила Дарья Алексеевна. Евгения прикусила губу.
— Так это когда было! — возмутилась она, — Но так, ни с того ни с сего…
— Деньги здесь, — оборвала её старуха и коснулась дрожавшей рукой прикроватной тумбочки. Недоумённо переглянувшись с Людмилой Степановной, Евгения достала из единственного отделения маленький чёрный чемоданчик и стопку каких-то документов, втиснутых в один файл. Обе женщины подошли к окну и, сдёрнув файл, пробежали взглядом по строчкам.
— Договор купли-продажи… невозможно… — охнула Евгения.
— Постойте, имя, имя, где имя… Так-так… Местникова Варвара Андреевна… кто это?
Женщины повернулись к Дарье Алексеевне, но та лежала с закрытыми глазами и не подавала виду, что слышит их. Тогда Людмила Степановна снова заглянула в текст договора.
— Дата рождения… 18 августа 1841 года… что?!
— Вы о чём? Тысяча девятьсот девяносто пятый год… всё нормально, — пожала плечами Евгения, — Ну, не считая того, что я в первый раз вижу имя этой особы.
— Показалось, — пробормотала Людмила Степановна, — Знаете, Евгения, похоже, эта девушка и есть та самая аферистка, отобравшая квартиру.
— Так отобравшая или купившая?
Ответа у Коромысловой-старшей не было.
Евгения взяла в руки чёрный чемоданчик. Промучившись некоторое время с мудрёным замком (который, к слову, открылся лёгким нажатием кнопки сбоку), молодая женщина заглянула внутрь и, побледнев, тут же снова захлопнула чемодан. На удивлённый взгляд Коромысловой она ответила торопливым шёпотом, озираясь по сторонам:
— Там действительно деньги, наличные… Целые пачки, очень, очень много…
— Пересчитаете дома, — задумчиво ответила Людмила Степановна, — Мой номер у вас есть, как пересчитаете, сообщите мне сумму. Если она вас удовлетворит, думаю, всю эту историю можно и замять… Несмотря на то, что квартиры мы так и не получили.
— Мы и сами хотели перевезти бабушку к нам, чтобы было легче присматривать за её здоровьем, — кивнула Евгения, — Так что это не проблема.
— Но будьте очень осторожны. У вас есть пакет? Оберните чем-нибудь чемодан и положите в пакет, — зашептала Людмила Степановна, — Вы на своей машине?
— Да.
— Отлично. В таком случае я отправляюсь домой. Вам советую тоже не задерживаться.
— Хо… хорошо, — согласилась Евгения, недоумевая про себя, как так вышло, что она безоговорочно подчиняется приказам полузнакомой женщины.
Нечто вроде грома прокатилось по подъезду, а затем всё стихло. Людмила ухватилась за перила. Привычный мир в её глазах вдруг куда-то исчез, а на его место встал другой — словно мозаика, составленный из то вспыхивавших, то темневших цветных пятен. В голове нарастал ровный гул. Всё так же крепко ухватившись за перила, Людмила Степановна начала медленно сползать на пол. Где-то справа то ли закричала, то ли захрипела старая хозяйка.
— Скорую, срочно скорую! — крикнула темнота голосом Татьяны Степановны. Так и не успев понять, кому требовалась скорая, ей самой или старой хозяйке, Людмила Степановна потеряла сознание.
Людмилу Степановну отпустили из больницы в тот же день, а вот Дарью Алексеевну, хозяйку злополучной квартиры, госпитализировали. Нервное потрясение оказалось для старушки слишком сильным.
Кое-как раздобыв у той телефон её внучки, Людмила Степановна позвонила внучке прямо из больницы, вкратце сообщила о случившемся и попросила приехать. Уже через десять минут в приёмном покое появилась крашеная блондинка лет двадцати пяти и сразу начала требовать, чтобы её пропустили к Дарье Алексеевне. Насилу Людмила Степановна уговорила напористую женщину вначале выслушать её рассказ о произошедшем.
Выяснилось, что ни о каких странностях квартиры внучка хозяйки не знала. Не знала она и о желании бабушки срочно продать эту квартиру. Много раз Евгения (так звали молодую женщину) повторяла, что всё это — чудовищная афера, что их обманули, запугали всякими мистическими штучками, чего сама Евгения, будь она там лично, ни за что бы не допустила. Людмила Степановна только качала головой, скептически относясь к самоуверенным заявлениям.
Наконец их обеих пропустили в палату к больной. Перед этим врач строго предупредила их, чтобы они не волновали Дарью Алексеевну, давление у которой только-только пришло в норму.
Первым делом, разумеется, Евгения стала требовать у бабушки объяснений: как так вышло, что она, умная женщина, позволила себя так откровенно запугать? Почему она, в конце концов, не позвонила внучке? Почему не забрала, уходя, ни документы, ни деньги? Почему…
— Постой… Женя… — с трудом прохрипела старуха. Евгения тут же замолчала, а Людмила Степановна, до того деликатно глядевшая в окно, приблизилась к кровати.
— Я не понимаю тебя, что ты… Продала я квартиру, ты сама говорила, надо продать… давно говорила… два… двух лет… — продолжила Дарья Алексеевна. Евгения прикусила губу.
— Так это когда было! — возмутилась она, — Но так, ни с того ни с сего…
— Деньги здесь, — оборвала её старуха и коснулась дрожавшей рукой прикроватной тумбочки. Недоумённо переглянувшись с Людмилой Степановной, Евгения достала из единственного отделения маленький чёрный чемоданчик и стопку каких-то документов, втиснутых в один файл. Обе женщины подошли к окну и, сдёрнув файл, пробежали взглядом по строчкам.
— Договор купли-продажи… невозможно… — охнула Евгения.
— Постойте, имя, имя, где имя… Так-так… Местникова Варвара Андреевна… кто это?
Женщины повернулись к Дарье Алексеевне, но та лежала с закрытыми глазами и не подавала виду, что слышит их. Тогда Людмила Степановна снова заглянула в текст договора.
— Дата рождения… 18 августа 1841 года… что?!
— Вы о чём? Тысяча девятьсот девяносто пятый год… всё нормально, — пожала плечами Евгения, — Ну, не считая того, что я в первый раз вижу имя этой особы.
— Показалось, — пробормотала Людмила Степановна, — Знаете, Евгения, похоже, эта девушка и есть та самая аферистка, отобравшая квартиру.
— Так отобравшая или купившая?
Ответа у Коромысловой-старшей не было.
Евгения взяла в руки чёрный чемоданчик. Промучившись некоторое время с мудрёным замком (который, к слову, открылся лёгким нажатием кнопки сбоку), молодая женщина заглянула внутрь и, побледнев, тут же снова захлопнула чемодан. На удивлённый взгляд Коромысловой она ответила торопливым шёпотом, озираясь по сторонам:
— Там действительно деньги, наличные… Целые пачки, очень, очень много…
— Пересчитаете дома, — задумчиво ответила Людмила Степановна, — Мой номер у вас есть, как пересчитаете, сообщите мне сумму. Если она вас удовлетворит, думаю, всю эту историю можно и замять… Несмотря на то, что квартиры мы так и не получили.
— Мы и сами хотели перевезти бабушку к нам, чтобы было легче присматривать за её здоровьем, — кивнула Евгения, — Так что это не проблема.
— Но будьте очень осторожны. У вас есть пакет? Оберните чем-нибудь чемодан и положите в пакет, — зашептала Людмила Степановна, — Вы на своей машине?
— Да.
— Отлично. В таком случае я отправляюсь домой. Вам советую тоже не задерживаться.
— Хо… хорошо, — согласилась Евгения, недоумевая про себя, как так вышло, что она безоговорочно подчиняется приказам полузнакомой женщины.
Страница 60 из 160
