Фандом: Ориджиналы. Чтобы попасть в мир людей, юному демону предстоит пройти долгий путь. Трудное и нудное обучение в Школе, затем служение в Тёмной Канцелярии, начинающееся с самых низов. Затем долгие препирательства с бюрократами, подача заявки на предмет внешнеинтеграции Совету Девяти, прохождение отбора… Целые сотни лет проходят в этом долгом карьерном пути, который к тому же может и вовсе не увенчаться успехом…
586 мин, 27 сек 22844
— До свидания, Дарья Алексеевна, поправляйтесь, — обратилась к больной Людмила Степановна и, попрощавшись с Евгенией, ушла из больницы.
Тем же вечером Людмила Степановна зашла в единственную комнату своей родной, хоть и тесной, квартиры и произнесла, обращаясь к обеим сёстрам сразу:
— Мне звонила Евгения. Деньги пересчитаны, сумма очень крупная. Единственное что, Дарья Алексеевна так и не сказала, когда и зачем успела продать квартиру, но это уже неважно. Женщина даже довольна. Благодарила меня, правда, неизвестно, за что…
— Как хорошо, что всё обошлось, — вздохнула Татьяна, — И никаких неприятностей…
— Но я по-прежнему живу в одной комнате с твоим бесёнком! — недовольно перебила Зинаида. Сестра лишь улыбнулась.
— Ты не видела настоящих бесят.
— Да уж… — невольно поёжилась Зинаида, вспомнив девушку и «рогатого». Из кухни никак не выветривался запах горелой ткани — утюг она тогда действительно забыла выключить… И всякий раз, бросая взгляд на обугленную дыру в покрывале, лежавшем на корзине для грязного белья, она морщилась, как будто та девушка была виновата в её забывчивости.
Сёстры сели пить чай, всё ещё обсуждая историю с квартирой. Людмила Степановна только протянула руку, чтобы выключить закипевший чайник, когда телефон в её кармане снова зазвенел, и Коромыслова-старшая, на ходу доставая его, вышла в коридор.
Вскоре сёстры услышали её встревоженный голос, что-то спрашивающий, будто уточняющий. Затем снова тишина. Затем опять удивлённые вопросы. Все молчали, только тихо звенела ложка, которой Татьяна Степановна размешивала сахар в чашке.
Через пару минут Людмила Степановна вернулась. Её лицо выражало крайнее недоумение.
— Что случилось? — наконец спросила Татьяна, когда сестра села и отхлебнула чая из чашки.
— Деньги. Когда Евгения перевернула пачки денег, то увидела, что каждая купюра крупно подписана какими-то фамилиями и датами. Чаще всего встречалась фамилия Винниковых, правда, с разными именами. А рядом ещё мелкое примечание, с номерами… кгхм… статей Уголовного Кодекса. Евгения взяла с меня слово не сообщать об этом в полицию и вообще сказала, что уничтожит эти злополучные деньги.
— Вот это да! — вырвалось у Зинаиды.
— Мне кажется, это имеет прямое отношение к Дарье Алексеевне. Вы видели её лицо, когда та девчонка назвала фамилию Винниковых? Она шантажировала её, но я не понимаю, почему испорченные деньги…
— Надписи не выводятся?
— Нет. Это тупик.
В кухне воцарилось молчание.
— И ещё одно, — вертя в руке чайную ложку, продолжила Людмила, — Дарье Алекссевне очень плохо. Врачи опасаются, что она может не выжить. Она вроде как звонила Евгении и просила нам передать… Да-да, именно нам, — сказала она, заметив недоверие на лице Зинаиды, — чтобы мы нашли нашу родственницу, некую Катерину Чижевскую. Она повторяет, что это очень важно.
— Бред какой-то! Очередное полоскание мозгов! — фыркнула Зинаида. — Так мы и бросимся искать какую-то Катерину!
— Но откуда ей вообще знать, что Чижевские — наши родственники? — тихо спросила Татьяна.
— Не знаю, ничего не знаю… — закатила глаза Зинаида, — Как бы то ни было, это уже не наше дело. Бедная старушка уже начинает сходить с ума, вот и говорит невесть что. Ну ладно, можете продолжать свои таинственные разговоры сколько угодно, а я пойду, у меня дела. В отличие от некоторых, у меня есть планы на вечер.
Обычно в таких случаях Людмила Степановна начинала ворчать: «Вот пусть твои планы тебя кормят, поят и содержат!». Однако на сей раз она промолчала. Она была занята своими мыслями.
— Мы найдём эту Катерину, — решительно произнесла она, когда Зинаида, уже почти одетая, стояла перед зеркалом, — Особо искать не будем, но обязательно встретим.
— Почему это? — от удивления Зинаида выронила помаду. Сестра подняла голову и посмотрела на неё тяжёлым взглядом.
— Потому что наша загадочная Варвара Местникова тоже ищёт её, — спокойно сказала сестра.
Из абсолютной пустоты начали появляться первые ощущения. Сначала я поняла, что мои уши режет чей-то пронзительный крик. Затем осознала, что этот крик был, в общем-то, моим собственным.
И наконец пришла боль: жуткое жжение на лице и руках, будто на кожу плеснули раскалённой лавой.
Продолжая кричать не своим голосом, я попятилась и неожиданно ткнулась спиной в какой-то острый выступ. Лихорадочно повернувшись, я, по-прежнему с закрытыми глазами, нашарила тёплую стену, а за ней — загадочное углубление, где свет бил в сомкнутые веки не так ослепляюще, как снаружи.
Я обхватила руками какую-то колонну и уткнулась лицом в стену, тихо всхлипывая. Жжение понемногу проходило, хотя каждый удар сердца отдавался на повреждённой коже пульсировавшей болью.
На фоне приглушённого ровного гула послышался голос Тэфи:
— Госпожа, госпожа Феста! Ох, да как же, да неужто так можно? Вас не предупредили, да разве ж вы сами не знаете?
— Чего не знаю? — спросила я, пытаясь вернуть своему голосу твёрдость, однако вышел какой-то писк.
Тем же вечером Людмила Степановна зашла в единственную комнату своей родной, хоть и тесной, квартиры и произнесла, обращаясь к обеим сёстрам сразу:
— Мне звонила Евгения. Деньги пересчитаны, сумма очень крупная. Единственное что, Дарья Алексеевна так и не сказала, когда и зачем успела продать квартиру, но это уже неважно. Женщина даже довольна. Благодарила меня, правда, неизвестно, за что…
— Как хорошо, что всё обошлось, — вздохнула Татьяна, — И никаких неприятностей…
— Но я по-прежнему живу в одной комнате с твоим бесёнком! — недовольно перебила Зинаида. Сестра лишь улыбнулась.
— Ты не видела настоящих бесят.
— Да уж… — невольно поёжилась Зинаида, вспомнив девушку и «рогатого». Из кухни никак не выветривался запах горелой ткани — утюг она тогда действительно забыла выключить… И всякий раз, бросая взгляд на обугленную дыру в покрывале, лежавшем на корзине для грязного белья, она морщилась, как будто та девушка была виновата в её забывчивости.
Сёстры сели пить чай, всё ещё обсуждая историю с квартирой. Людмила Степановна только протянула руку, чтобы выключить закипевший чайник, когда телефон в её кармане снова зазвенел, и Коромыслова-старшая, на ходу доставая его, вышла в коридор.
Вскоре сёстры услышали её встревоженный голос, что-то спрашивающий, будто уточняющий. Затем снова тишина. Затем опять удивлённые вопросы. Все молчали, только тихо звенела ложка, которой Татьяна Степановна размешивала сахар в чашке.
Через пару минут Людмила Степановна вернулась. Её лицо выражало крайнее недоумение.
— Что случилось? — наконец спросила Татьяна, когда сестра села и отхлебнула чая из чашки.
— Деньги. Когда Евгения перевернула пачки денег, то увидела, что каждая купюра крупно подписана какими-то фамилиями и датами. Чаще всего встречалась фамилия Винниковых, правда, с разными именами. А рядом ещё мелкое примечание, с номерами… кгхм… статей Уголовного Кодекса. Евгения взяла с меня слово не сообщать об этом в полицию и вообще сказала, что уничтожит эти злополучные деньги.
— Вот это да! — вырвалось у Зинаиды.
— Мне кажется, это имеет прямое отношение к Дарье Алексеевне. Вы видели её лицо, когда та девчонка назвала фамилию Винниковых? Она шантажировала её, но я не понимаю, почему испорченные деньги…
— Надписи не выводятся?
— Нет. Это тупик.
В кухне воцарилось молчание.
— И ещё одно, — вертя в руке чайную ложку, продолжила Людмила, — Дарье Алекссевне очень плохо. Врачи опасаются, что она может не выжить. Она вроде как звонила Евгении и просила нам передать… Да-да, именно нам, — сказала она, заметив недоверие на лице Зинаиды, — чтобы мы нашли нашу родственницу, некую Катерину Чижевскую. Она повторяет, что это очень важно.
— Бред какой-то! Очередное полоскание мозгов! — фыркнула Зинаида. — Так мы и бросимся искать какую-то Катерину!
— Но откуда ей вообще знать, что Чижевские — наши родственники? — тихо спросила Татьяна.
— Не знаю, ничего не знаю… — закатила глаза Зинаида, — Как бы то ни было, это уже не наше дело. Бедная старушка уже начинает сходить с ума, вот и говорит невесть что. Ну ладно, можете продолжать свои таинственные разговоры сколько угодно, а я пойду, у меня дела. В отличие от некоторых, у меня есть планы на вечер.
Обычно в таких случаях Людмила Степановна начинала ворчать: «Вот пусть твои планы тебя кормят, поят и содержат!». Однако на сей раз она промолчала. Она была занята своими мыслями.
— Мы найдём эту Катерину, — решительно произнесла она, когда Зинаида, уже почти одетая, стояла перед зеркалом, — Особо искать не будем, но обязательно встретим.
— Почему это? — от удивления Зинаида выронила помаду. Сестра подняла голову и посмотрела на неё тяжёлым взглядом.
— Потому что наша загадочная Варвара Местникова тоже ищёт её, — спокойно сказала сестра.
Глава 11. Слишком яркая звезда
— А! А-а-а! А-а-а!Из абсолютной пустоты начали появляться первые ощущения. Сначала я поняла, что мои уши режет чей-то пронзительный крик. Затем осознала, что этот крик был, в общем-то, моим собственным.
И наконец пришла боль: жуткое жжение на лице и руках, будто на кожу плеснули раскалённой лавой.
Продолжая кричать не своим голосом, я попятилась и неожиданно ткнулась спиной в какой-то острый выступ. Лихорадочно повернувшись, я, по-прежнему с закрытыми глазами, нашарила тёплую стену, а за ней — загадочное углубление, где свет бил в сомкнутые веки не так ослепляюще, как снаружи.
Я обхватила руками какую-то колонну и уткнулась лицом в стену, тихо всхлипывая. Жжение понемногу проходило, хотя каждый удар сердца отдавался на повреждённой коже пульсировавшей болью.
На фоне приглушённого ровного гула послышался голос Тэфи:
— Госпожа, госпожа Феста! Ох, да как же, да неужто так можно? Вас не предупредили, да разве ж вы сами не знаете?
— Чего не знаю? — спросила я, пытаясь вернуть своему голосу твёрдость, однако вышел какой-то писк.
Страница 61 из 160
