Португалия, год 1925. Положение в этой стране на протяжении всех послевоенных лет можно было бы смело назвать устойчиво плохим. Экономическая депрессия европейских государств, обусловленная итогами 1 — й Мировой войны (распад крупнейших монархий, передел границ и зон влияния, цепь революций и гражданских войн, миграция населения, ослабление почти всех мировых валют и пр.), самым непосредственным образом отразилась на этой небольшой аграрной стране.
38 мин, 59 сек 12560
Стали окончательно ясны некоторые подробности махинации. Письмо, которое сэр В. Ватерлоу написал Управляющему Банку Португалии в декабре 1925 г., до адресата не дошло. Карел Маранг предложил английскому бизнесмену воспользоваться услугами дип. курьера португальского консульства в Гааге. Дип. курьер находился в подчинении Генерального Консула Португалии — Антонио Карлуша душ Сантуша — старшего брата Жозе душ Сантуша Бандейра. По распоряжению Ген. Консула письмо было изъято и оказалось в руках братца.
Любопытной деталью, которая должна была насторожить директора фирмы «Waterlow & suns» и которая впоследствии не раз ставилась ему в укоризну, заключалась в том, что Карел Маранг, впервые явившийся для переговоров с ним, первоначально предложил английской фирме печатать банкноты номиналом 1000 эскудо. Но эти деньги изготавливались другой английской фирмой — «Bradbery, Wilkinson». Сэр Вильям Ватерлоу должен был бы сразу же усомниться в честности и компетентности лица, явившегося к нему на переговоры, если лицо это демонстрировало явную неосведомленность в самом предмете переговоров. Предприниматель объяснял свою доверчивость и в суде, и в прессе тем, что Карел Маранг предъявил ему рекомендательное письмо от голландской фирмы «Iohann Anshede & sons», хорошо известного в деловом мире производителя ценных бумаг, бланков векселей, документов и пр. Объяснение сэра В. Ватерлоу выглядело в высшей степени натянутым и ни в коей мере его не оправдывало. Никто не сомневался, что неразборчивость английского предпринимателя объяснялась элементарной жаждой стяжания.
Следует признать, что Артур Рейс после заключения в тюрьму проявил удивительную стойкость духа и ни на кого из своих подельников не пытался переложить часть вины. Вплоть до самого суда он не уставал твердить, что являлся единственным организатором аферы. Никто из его товарищей, якобы, и не предпологал того, что является марионеткой в чужих руках.
Артур Рейс не без ехидства требовал от прокуратуры своего освобождения на том основании, что акционерный Банк Португалии не был внесен в особый банковый кадастр страны и де — юре как бы не существовал для национальных законов. Любой, даже начинающий юрист знает, что для признания преступного посягательства наличным (т. е. реальным) необходимо существование как объекта преступления, так и субъекта (другими словами — жертвы и преступника). Поэтому Артур Рейс заявлял, что его невозможно обвинять в преступлениях против юридического лица, которого не существовало на момент совершения им инкриминируемых действий.
Когда Правление Банка Португалии добилось включения банка в национальный кадастр, Артур Рейс стал требовать своего освобождения на том основании, что законы не могут иметь обратной силы.
После официального обвинения в организации выпуска поддельных денег, он заявил, что выпущенные в ходе его деятельности деньги поддельными не являлись. После долгих казуистических прений в которых приняли живейшее участие лучшие юристы Португалии, статья «подделка денег» была заменена на«несанкционированную эмиссию ценных бумаг». Статья эта относилась к случаям искажения отчетности или нарушения правил регистрации при выпуске в обращение биржевых инструментов — акций, облигаций, векселей. Обвиняемый совершенно справедливо указал прокуратуре на то, что выпущенные им в оборот деньги не являлись биржевыми инструментами и потому указанная статья никак не может быть применена в отношении него.
Вообще, при рассмотрении этого дела, невольно приходит в голову мысль, что Артур Рейс в какой — то момент начал откровенно потешаться, если не сказать — глумиться, над прихотливой логикой национального судопроизводства. Складывается впечатление, что это был, безусловно, очень умный, ловкий и обаятельный человек, никогда не впадавший в уныние или тоску. Артур Рейс как образ, некий символ национального характера и темперамента снискал известную популярность; в 1929 г. португальский писатель Евгенио Батталья написал авантюрный роман, главный герой которого имел своим прототипом именно А. Рейса. Можно считать, что отечественный Остап Бендер соответствует типажу этого афериста, но следует признать, что находчивость «товарища О. Бендера» — это находчивость жлоба, А. Рейс же — артист, мастер жанра, так сказать. Кроме того, Бендер — вымышленный персонаж, чьи похождения выглядят весьма надуманными и даже вздорными. Из реальных«героев» отечественного криминального мира той поры, по сумме своих привлекательных личных качеств, рядом с португальским А. Рейсом можно поставить разве что Леньку Пантелеева. Хотя у них была разная специализация — один был аферистом, другой — вооруженным налетчиком, оба были молоды, инициативны, честны со своими друзьями, не боялись идти навстречу опасности, держались данного слова, пощады не просили. Оба остались в памяти современников и образы обоих были отчасти мифологизированы потомками.
Любопытной деталью, которая должна была насторожить директора фирмы «Waterlow & suns» и которая впоследствии не раз ставилась ему в укоризну, заключалась в том, что Карел Маранг, впервые явившийся для переговоров с ним, первоначально предложил английской фирме печатать банкноты номиналом 1000 эскудо. Но эти деньги изготавливались другой английской фирмой — «Bradbery, Wilkinson». Сэр Вильям Ватерлоу должен был бы сразу же усомниться в честности и компетентности лица, явившегося к нему на переговоры, если лицо это демонстрировало явную неосведомленность в самом предмете переговоров. Предприниматель объяснял свою доверчивость и в суде, и в прессе тем, что Карел Маранг предъявил ему рекомендательное письмо от голландской фирмы «Iohann Anshede & sons», хорошо известного в деловом мире производителя ценных бумаг, бланков векселей, документов и пр. Объяснение сэра В. Ватерлоу выглядело в высшей степени натянутым и ни в коей мере его не оправдывало. Никто не сомневался, что неразборчивость английского предпринимателя объяснялась элементарной жаждой стяжания.
Следует признать, что Артур Рейс после заключения в тюрьму проявил удивительную стойкость духа и ни на кого из своих подельников не пытался переложить часть вины. Вплоть до самого суда он не уставал твердить, что являлся единственным организатором аферы. Никто из его товарищей, якобы, и не предпологал того, что является марионеткой в чужих руках.
Артур Рейс не без ехидства требовал от прокуратуры своего освобождения на том основании, что акционерный Банк Португалии не был внесен в особый банковый кадастр страны и де — юре как бы не существовал для национальных законов. Любой, даже начинающий юрист знает, что для признания преступного посягательства наличным (т. е. реальным) необходимо существование как объекта преступления, так и субъекта (другими словами — жертвы и преступника). Поэтому Артур Рейс заявлял, что его невозможно обвинять в преступлениях против юридического лица, которого не существовало на момент совершения им инкриминируемых действий.
Когда Правление Банка Португалии добилось включения банка в национальный кадастр, Артур Рейс стал требовать своего освобождения на том основании, что законы не могут иметь обратной силы.
После официального обвинения в организации выпуска поддельных денег, он заявил, что выпущенные в ходе его деятельности деньги поддельными не являлись. После долгих казуистических прений в которых приняли живейшее участие лучшие юристы Португалии, статья «подделка денег» была заменена на«несанкционированную эмиссию ценных бумаг». Статья эта относилась к случаям искажения отчетности или нарушения правил регистрации при выпуске в обращение биржевых инструментов — акций, облигаций, векселей. Обвиняемый совершенно справедливо указал прокуратуре на то, что выпущенные им в оборот деньги не являлись биржевыми инструментами и потому указанная статья никак не может быть применена в отношении него.
Вообще, при рассмотрении этого дела, невольно приходит в голову мысль, что Артур Рейс в какой — то момент начал откровенно потешаться, если не сказать — глумиться, над прихотливой логикой национального судопроизводства. Складывается впечатление, что это был, безусловно, очень умный, ловкий и обаятельный человек, никогда не впадавший в уныние или тоску. Артур Рейс как образ, некий символ национального характера и темперамента снискал известную популярность; в 1929 г. португальский писатель Евгенио Батталья написал авантюрный роман, главный герой которого имел своим прототипом именно А. Рейса. Можно считать, что отечественный Остап Бендер соответствует типажу этого афериста, но следует признать, что находчивость «товарища О. Бендера» — это находчивость жлоба, А. Рейс же — артист, мастер жанра, так сказать. Кроме того, Бендер — вымышленный персонаж, чьи похождения выглядят весьма надуманными и даже вздорными. Из реальных«героев» отечественного криминального мира той поры, по сумме своих привлекательных личных качеств, рядом с португальским А. Рейсом можно поставить разве что Леньку Пантелеева. Хотя у них была разная специализация — один был аферистом, другой — вооруженным налетчиком, оба были молоды, инициативны, честны со своими друзьями, не боялись идти навстречу опасности, держались данного слова, пощады не просили. Оба остались в памяти современников и образы обоих были отчасти мифологизированы потомками.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 10 из 12
