Ночь была в самом разгаре. Бледный лик луны освещал каменистую дорогу, петляющую через небольшой лесок. Легкий ветерок теребил траву и листья деревьев. Было тихо. Тишину нарушал лишь едва слышный стрекот насекомых, редкий крик птицы и тихий цокот копыт.
245 мин, 26 сек 19342
Шагнув за порог, Рамина получила возможность увидеть всю картину во всем ее великолепии. Она не помнила, были ли дни так же прекрасны, когда она еще не была вампиром, но теперь все кругом показалось настоящим чудом. Даже легкое покалывание кожи и чувство некоторой тревоги не могли испортить впечатления.
Рамина провожала глазами редкие облака, с наслаждением подставляла лицо ласковому ветру, и все же постоянно ощущала желание отойти в тень. Она спросила у Алексы, почему так, на что та ответила: — Это лишь доказательство того, что, не смотря ни на что, мы создания ночи. Да, со временем мы можем спокойно выносить солнечный свет, но, как ни крути, днем мы чувствуем себя неуютно, днем мы слабее. Поэтому, даже приобретя иммунитет к солнцу, мы все равно продолжаем, в большинстве случаев, ночную жизнь. Там мы в своей стихии.
— Ночные хищники, — с легкой грустью промолвила Рамина.
— Именно, — подтвердила Алекса. — Ну ладно, пошли в дом. Теперь, конечно, солнце не может сжечь тебя, но ты можешь банально обгореть. К этому нужно привыкать постепенно.
— Хорошо, пошли.
Они вошли в дом. Но вернуться в свой гроб Рамина не захотела. Слишком много впечатлений, чтобы вот так просто снова заснуть. До самого заката они просидели в гостиной.
Сама Рамина вряд ли понимала до конца, что же произошло в этот день, но зато знала Алекса. Период вампирской юности ее птенца безвозвратно прошел. Ее больше не нужно защищать. Она стала самостоятельной, стала истинным вампиром и телом, и душой. Процесс завершился. Теперь годы будут лишь увеличивать ее силы.
А время текло своим чередом. Внешне казалось, что ничего не изменилось. Алекса и Рамина были все такими же близкими подругами, все с тем же упоением путешествовали, посещали новые страны, и все же что-то происходило. Происходило внутри них. Они все реже стали охотиться вместе. Алекса все с меньшим энтузиазмом воспринимала желание Рамины, чтобы они вместе общались с другими вампирами, чем немало огорчала ее. К тому же вампирше невыносимо было видеть ее печальный взгляд в эти моменты. Однажды она даже ужасно вспылила и, не в силах сдерживать свой огненный темперамент, одним ударом расколошматила крепкий дубовый стол. Тогда это произвело сильное впечатление на Рамину, и она смотрела на Алексу почти с ужасом.
Конечно, потом она извинилась, и обе делали вид, что ничего не было, но какое-то чувство напряженности осталось. С этой ночи Алекса стала выбирать себе в жертву исключительно законченных поддонков, зачастую изливая на них весь свой темперамент. Что же касается их отношений с Раминой, они стали неумолимо отдаляться. Алекса чувствовала это.
На самом деле она с самого начала знала, что так будет. Знала с того самого момента, как только погрузила клыки в ее плоть и ощутила ее кровь на своих губах. Ее подруге суждено быть одиноким воином-странником, но не таким, как она сама. Для этого Рамина была слишком нежной и спокойной. И все же в ней тоже была твердость, которая не даст ей сгинуть в прожорливой пасти времени. Алекса знала это.
И вот теперь настало время их дорогам разойтись. Вампирша поняла это спустя тридцать девять лет после первой встречи Рамины с солнцем, в Дрездене. Тогда она опять едва не сорвалась из-за того, что подруга упрекнула ее за то, что она чуть не убила свою последнюю жертву. Чтобы хоть как-то успокоиться, Алекса до самого рассвета бродила по улицам. Потом они, конечно, помирились, как всегда, обещали все забыть. Но вампирша поняла, что что-то надо немедленно делать, пока их стычки не переросли в нечто большее, и они не поубивали друг друга. Поэтому через два дня она сообщил Рамине, что уезжает.
— Ты хочешь сказать, мы уезжаем? — поправила ее подруга.
— Нет, я. Настало время нам расстаться, моя родная.
— Но почему? Зачем? — непонимающе спросила Рамина. Эта новость была для нее полной неожиданностью.
— Так надо. Мы должны расстаться, иначе все это плохо кончится. Я научила тебя всему, мне больше нечего тебе дать, — тихо ответила Алекса, избегая смотреть в глаза молодой женщины.
— Что ты такое говоришь! Разве мы живем вместе только ради того, чтобы ты учила меня? Мы ведь подруги, разве не так? — на глазах Рамины выступили слезы.
— Конечно, мы с тобой всегда будем друзьями, — вампирше невыносимо было видеть эти слезы, и она инстинктивно обняла ее.
— Тогда почему ты говоришь, что хочешь уехать? Тебе плохо здесь? Если это из-за меня, из-за того, что я настаивала, чтобы мы общались с другими, то я готова исправиться. Хочешь, я больше никогда не подойду к ним? — Рамина подняла свое мокрое от слез лицо и посмотрела на нее.
Рамина провожала глазами редкие облака, с наслаждением подставляла лицо ласковому ветру, и все же постоянно ощущала желание отойти в тень. Она спросила у Алексы, почему так, на что та ответила: — Это лишь доказательство того, что, не смотря ни на что, мы создания ночи. Да, со временем мы можем спокойно выносить солнечный свет, но, как ни крути, днем мы чувствуем себя неуютно, днем мы слабее. Поэтому, даже приобретя иммунитет к солнцу, мы все равно продолжаем, в большинстве случаев, ночную жизнь. Там мы в своей стихии.
— Ночные хищники, — с легкой грустью промолвила Рамина.
— Именно, — подтвердила Алекса. — Ну ладно, пошли в дом. Теперь, конечно, солнце не может сжечь тебя, но ты можешь банально обгореть. К этому нужно привыкать постепенно.
— Хорошо, пошли.
Они вошли в дом. Но вернуться в свой гроб Рамина не захотела. Слишком много впечатлений, чтобы вот так просто снова заснуть. До самого заката они просидели в гостиной.
Сама Рамина вряд ли понимала до конца, что же произошло в этот день, но зато знала Алекса. Период вампирской юности ее птенца безвозвратно прошел. Ее больше не нужно защищать. Она стала самостоятельной, стала истинным вампиром и телом, и душой. Процесс завершился. Теперь годы будут лишь увеличивать ее силы.
А время текло своим чередом. Внешне казалось, что ничего не изменилось. Алекса и Рамина были все такими же близкими подругами, все с тем же упоением путешествовали, посещали новые страны, и все же что-то происходило. Происходило внутри них. Они все реже стали охотиться вместе. Алекса все с меньшим энтузиазмом воспринимала желание Рамины, чтобы они вместе общались с другими вампирами, чем немало огорчала ее. К тому же вампирше невыносимо было видеть ее печальный взгляд в эти моменты. Однажды она даже ужасно вспылила и, не в силах сдерживать свой огненный темперамент, одним ударом расколошматила крепкий дубовый стол. Тогда это произвело сильное впечатление на Рамину, и она смотрела на Алексу почти с ужасом.
Конечно, потом она извинилась, и обе делали вид, что ничего не было, но какое-то чувство напряженности осталось. С этой ночи Алекса стала выбирать себе в жертву исключительно законченных поддонков, зачастую изливая на них весь свой темперамент. Что же касается их отношений с Раминой, они стали неумолимо отдаляться. Алекса чувствовала это.
На самом деле она с самого начала знала, что так будет. Знала с того самого момента, как только погрузила клыки в ее плоть и ощутила ее кровь на своих губах. Ее подруге суждено быть одиноким воином-странником, но не таким, как она сама. Для этого Рамина была слишком нежной и спокойной. И все же в ней тоже была твердость, которая не даст ей сгинуть в прожорливой пасти времени. Алекса знала это.
И вот теперь настало время их дорогам разойтись. Вампирша поняла это спустя тридцать девять лет после первой встречи Рамины с солнцем, в Дрездене. Тогда она опять едва не сорвалась из-за того, что подруга упрекнула ее за то, что она чуть не убила свою последнюю жертву. Чтобы хоть как-то успокоиться, Алекса до самого рассвета бродила по улицам. Потом они, конечно, помирились, как всегда, обещали все забыть. Но вампирша поняла, что что-то надо немедленно делать, пока их стычки не переросли в нечто большее, и они не поубивали друг друга. Поэтому через два дня она сообщил Рамине, что уезжает.
— Ты хочешь сказать, мы уезжаем? — поправила ее подруга.
— Нет, я. Настало время нам расстаться, моя родная.
— Но почему? Зачем? — непонимающе спросила Рамина. Эта новость была для нее полной неожиданностью.
— Так надо. Мы должны расстаться, иначе все это плохо кончится. Я научила тебя всему, мне больше нечего тебе дать, — тихо ответила Алекса, избегая смотреть в глаза молодой женщины.
— Что ты такое говоришь! Разве мы живем вместе только ради того, чтобы ты учила меня? Мы ведь подруги, разве не так? — на глазах Рамины выступили слезы.
— Конечно, мы с тобой всегда будем друзьями, — вампирше невыносимо было видеть эти слезы, и она инстинктивно обняла ее.
— Тогда почему ты говоришь, что хочешь уехать? Тебе плохо здесь? Если это из-за меня, из-за того, что я настаивала, чтобы мы общались с другими, то я готова исправиться. Хочешь, я больше никогда не подойду к ним? — Рамина подняла свое мокрое от слез лицо и посмотрела на нее.
Страница 29 из 65
