Ночь была в самом разгаре. Бледный лик луны освещал каменистую дорогу, петляющую через небольшой лесок. Легкий ветерок теребил траву и листья деревьев. Было тихо. Тишину нарушал лишь едва слышный стрекот насекомых, редкий крик птицы и тихий цокот копыт.
245 мин, 26 сек 19344
Развить эту мысль она не успела, так как они прибыли. Первой выскочив из гондолы, она помогла подруге сойти на берег, затем расплатилась с гондольером, не смотря на ее протесты.
Они прошли совсем немного и оказались возле милого двухэтажного дома. Указав на него, Рамина сказала: — Вот здесь я и живу. Конечно, не такой шикарный дом, какой приписывают тебе…
— Да брось ты! Тот дом вовсе не мой. Я там вроде управляющего.
— Как так? — удивленно спросила женщина, пропуская подругу внутрь дома.
— Так получилось. Хозяин этого дома, герцог Морадо де ла Кадена, перед своей смертью назначил меня управляющей всем его имуществом, а взамен я обещала заботиться о его дочери.
— Значит, ты и есть тот загадочный барон Алекс ван Ланден, о котором только и говорят во всех домах Венеции? — Вообще-то да, — улыбнулась Алекса.
— Господи, как же я сразу не догадалась! Значит, ты по-прежнему занимаешься своим любимым розыгрышем — выдаешь себя за мужчину? — Рамина просто давилась от смеха.
— Как видишь!
— А эта девочка, Антуанетта, кажется, знает, что ты…
— Да, знает. И что я на самом деле женщина, и что я вампир.
— Знает? Постой, уж не собираешься ли ты сделать ее одной из нас? — Нет. Она, конечно, милая девушка, но вряд ли ей это по плечу, — ответила Алекса, садясь в кресло.
И тут ее взгляд упал на стену, где в красивой раме висел портрет. На нем была изображена она вместе с Раминой. Обе были в платьях времен средневековья. Алекса в темно-фиолетовом, а ее подруга в жемчужно-сером. Да, вампирша отлично помнила историю этого портрета. Рамине тогда еле удалось уговорить ее позировать вместе с ней специально приглашенному художнику. Но еще сложнее было уломать ее надеть платье. На это потребовалось не меньше недели.
Словно прочтя ее мысли, Рамина сказала: — Да, помню, как ты ругалась, надевая то платье! Не у всякого мужчины найдется в запасе столько ругательств! Причем языках на десяти одновременно. Но, согласись, картина вышла замечательной.
— Да. Но я не думала, что ты сохранила ее, — немного растеряно ответила Алекса.
— Как видишь, сохранила. Да и как иначе? — Ты всегда любила живопись, — быстрая улыбка промелькнула на ее лице.
— Это так. К тому же выяснилось, что я и сама неплохо рисую.
— Правда? — Как-нибудь я покажу тебе свои работы.
— Конечно.
— Так как ты провела все эти годы? — наконец спросила Рамина, устраиваясь в соседнем кресле. Но потом, словно опомнившись, добавила, — Прости, если не хочешь, можешь не отвечать.
— Да нет, почему… Просто рассказывать-то особенно не о чем. Путешествовала, переезжала из страны в страну, жила то здесь, то там. Вот, вроде бы и все. А ты? — Наверное, так же. Из Дрездена я уехала через год. Потом были Брюссель, Рим, Турин и, наконец, Венеция. Именно здесь я всерьез предалась увлечению живописью, хотя началось это гораздо раньше, ты же знаешь. Вот, поселилась в этом доме под именем Рамины ла Виолетт. Правда, из-за моего несколько необычного образа жизни, соседи считают меня куртизанкой.
— Куртизанкой? Серьезно? — переспросила Алекса и, не выдержав, расхохоталась.
Подруга рассмеялась вслед за ней и проговорила сквозь смех: — Да. Правда, нельзя сказать, чтобы меня это так уж сильно не устраивало. Данное положение вещей отметает многие ненужные вопросы.
— Ну и хорошо! Кстати, а как у тебя дела на личном фронте? Не сотворила ли птенца за это время? А, может быть, уже нескольких? — Нет, что ты! — неожиданно смутилась Рамина.
— А что здесь такого? Тебе практически триста лет, ты сильный вампир. Пора бы уж. Или так никого и не встретила? — лукаво спросила Алекса.
— Ну… — ее подруга смутилась еще больше.
— О, значит, наметились серьезные сдвиги в личной жизни, — сразу же догадалась вампирша. — И кому же так повезло? — В общем… есть один человек. Правда, он не знает, кто я… А я не знаю, как он отреагирует на правду.
— Ты можешь ее и не открывать, — пожала плечами вампирша. — Прожить с ним пару десятков лет, а потом просто исчезнуть, или дождаться его естественной смерти. Наш народ так часто поступает.
— Но… я не уверена, что будет правильно так с ним поступать.
— Тогда обрати его.
— Я не знаю… Чтобы ты могла посоветовать? — Не думаю, что тебе нужен мой совет в этом деле, — серьезно ответила Алекса. — Это касается только вас с ним, и никто не сможет и не вправе решать за вас.
— Ты права, как всегда, — вздохнула Рамина.
От разговора их отвлекли первые солнечные лучи, пытающиеся прорваться сквозь ставни и плотные шторы. Увидев их, Алекса сказала: — Ну, мне уже пора. Не хочу надолго оставлять свою подопечную одну, особенно сейчас.
— Понимаю. Иди, конечно, — тут же отозвалась ее подруга, вставая с кресла вслед за ней. — Ни в коей мере не хочу тебя задерживать.
Они прошли совсем немного и оказались возле милого двухэтажного дома. Указав на него, Рамина сказала: — Вот здесь я и живу. Конечно, не такой шикарный дом, какой приписывают тебе…
— Да брось ты! Тот дом вовсе не мой. Я там вроде управляющего.
— Как так? — удивленно спросила женщина, пропуская подругу внутрь дома.
— Так получилось. Хозяин этого дома, герцог Морадо де ла Кадена, перед своей смертью назначил меня управляющей всем его имуществом, а взамен я обещала заботиться о его дочери.
— Значит, ты и есть тот загадочный барон Алекс ван Ланден, о котором только и говорят во всех домах Венеции? — Вообще-то да, — улыбнулась Алекса.
— Господи, как же я сразу не догадалась! Значит, ты по-прежнему занимаешься своим любимым розыгрышем — выдаешь себя за мужчину? — Рамина просто давилась от смеха.
— Как видишь!
— А эта девочка, Антуанетта, кажется, знает, что ты…
— Да, знает. И что я на самом деле женщина, и что я вампир.
— Знает? Постой, уж не собираешься ли ты сделать ее одной из нас? — Нет. Она, конечно, милая девушка, но вряд ли ей это по плечу, — ответила Алекса, садясь в кресло.
И тут ее взгляд упал на стену, где в красивой раме висел портрет. На нем была изображена она вместе с Раминой. Обе были в платьях времен средневековья. Алекса в темно-фиолетовом, а ее подруга в жемчужно-сером. Да, вампирша отлично помнила историю этого портрета. Рамине тогда еле удалось уговорить ее позировать вместе с ней специально приглашенному художнику. Но еще сложнее было уломать ее надеть платье. На это потребовалось не меньше недели.
Словно прочтя ее мысли, Рамина сказала: — Да, помню, как ты ругалась, надевая то платье! Не у всякого мужчины найдется в запасе столько ругательств! Причем языках на десяти одновременно. Но, согласись, картина вышла замечательной.
— Да. Но я не думала, что ты сохранила ее, — немного растеряно ответила Алекса.
— Как видишь, сохранила. Да и как иначе? — Ты всегда любила живопись, — быстрая улыбка промелькнула на ее лице.
— Это так. К тому же выяснилось, что я и сама неплохо рисую.
— Правда? — Как-нибудь я покажу тебе свои работы.
— Конечно.
— Так как ты провела все эти годы? — наконец спросила Рамина, устраиваясь в соседнем кресле. Но потом, словно опомнившись, добавила, — Прости, если не хочешь, можешь не отвечать.
— Да нет, почему… Просто рассказывать-то особенно не о чем. Путешествовала, переезжала из страны в страну, жила то здесь, то там. Вот, вроде бы и все. А ты? — Наверное, так же. Из Дрездена я уехала через год. Потом были Брюссель, Рим, Турин и, наконец, Венеция. Именно здесь я всерьез предалась увлечению живописью, хотя началось это гораздо раньше, ты же знаешь. Вот, поселилась в этом доме под именем Рамины ла Виолетт. Правда, из-за моего несколько необычного образа жизни, соседи считают меня куртизанкой.
— Куртизанкой? Серьезно? — переспросила Алекса и, не выдержав, расхохоталась.
Подруга рассмеялась вслед за ней и проговорила сквозь смех: — Да. Правда, нельзя сказать, чтобы меня это так уж сильно не устраивало. Данное положение вещей отметает многие ненужные вопросы.
— Ну и хорошо! Кстати, а как у тебя дела на личном фронте? Не сотворила ли птенца за это время? А, может быть, уже нескольких? — Нет, что ты! — неожиданно смутилась Рамина.
— А что здесь такого? Тебе практически триста лет, ты сильный вампир. Пора бы уж. Или так никого и не встретила? — лукаво спросила Алекса.
— Ну… — ее подруга смутилась еще больше.
— О, значит, наметились серьезные сдвиги в личной жизни, — сразу же догадалась вампирша. — И кому же так повезло? — В общем… есть один человек. Правда, он не знает, кто я… А я не знаю, как он отреагирует на правду.
— Ты можешь ее и не открывать, — пожала плечами вампирша. — Прожить с ним пару десятков лет, а потом просто исчезнуть, или дождаться его естественной смерти. Наш народ так часто поступает.
— Но… я не уверена, что будет правильно так с ним поступать.
— Тогда обрати его.
— Я не знаю… Чтобы ты могла посоветовать? — Не думаю, что тебе нужен мой совет в этом деле, — серьезно ответила Алекса. — Это касается только вас с ним, и никто не сможет и не вправе решать за вас.
— Ты права, как всегда, — вздохнула Рамина.
От разговора их отвлекли первые солнечные лучи, пытающиеся прорваться сквозь ставни и плотные шторы. Увидев их, Алекса сказала: — Ну, мне уже пора. Не хочу надолго оставлять свою подопечную одну, особенно сейчас.
— Понимаю. Иди, конечно, — тут же отозвалась ее подруга, вставая с кресла вслед за ней. — Ни в коей мере не хочу тебя задерживать.
Страница 31 из 65
