Мрак… Сырость… Тишина… Мрак, сырость, тишина. Этими тремя словами насквозь пропитан тяжёлый воздух. Тошнит. Холодно. Болит голова. Спина затекла. В ушах звенит. Дышать… Я хочу дышать… Некуда бежать. Некого звать. Сколько бы я не кричал, мне не откроют. Смириться? Да. Нужно смириться. Я уже не вырвусь из плена воспоминаний, которые окутывают меня белым саваном…
6 мин, 39 сек 5101
— Пусть из окна выпрыгнет,-на полном серьёзе договорил мой друг.
Вадим побледнел и направился к окну. Он был пьян. Очень пьян. Он посмотрел на свою девушку:
— А ты что скажешь?
Марина начала плакать, но Алла договорила за неё:
— Обещания нужно выполнять.
Через несколько секунд то, что осталось от Вадима, лежало на асфальте, и кровь растекалась по дорожной пыли.
— Было весело!-улыбнулась Алла, пока её подруга обливалась слезам, а Миша кричал от ужаса.
— Мы же его убили… — еле произнёс я.
— Он сам согласился,-невинно сказала эта сучка.
— Наша хата с краю. Продолжаем играть. На Хэллоуин детишкам полагается забава.
Она оказалась умней, чем я думал.
В этот раз проиграл я. Тогда я порядочно выпил, но всё равно осознавал весь ужас сложившейся ситуации…
Марина ехидно усмехнулась.
— Аллочка, можно я сама загадаю ему желание?
— Валяй.
Я не помню, что такое волшебное прошептала она мне на ушко, что я согласился. Я вскочил и начал действовать. Моя рука железной хваткой вцепилась в горло Аллочке. Она не сразу поняла, в чём дело, а потом начала кричать, кусаться и вырываться. Я не отпускал её горло. В детстве я занимался борьбой. Как видите, пригодилось.
Где-то по ту сторону экрана из ящика орал Курт Кобайн: «A mulatto! An albino! A mosquito! A denial! A denial!». Ему аккомпанировал безумный хохот Марины. А я всё душил, а эта тварь всё хрипела… Наконец она издохла в страшных мучениях…
— Прям «Десять негритят», твою мать!-закричал я. Мне стало весело и почему-то легко.
Марина каталась по полу в истерике. Она чуть ли не задыхалась от смеха. Я не слышал, чтобы кто-нибудь так сумасшедше хохотал. Так не смеялись даже душевнобольные в фильмах…
Миша подбежал к Алле. Убедившись, что пульса нет, он на удивление спокойно встал и подошёл к столу.
— Играем дальше!
Играли мы долго. Миха явно проигрывал, но вдруг посреди партии закричал:
— Какого хрена ты мухлюешь? Я видел, как ты клал карты в отбой.
Я не мухлевал! Я правда не мухлевал… Тогда я не понимал, зачем это нужно моему другу…
— Миха, остынь!-бодро сказала Марина.
— А ты вообще заткнись, шалава!-отрезал он и влепил ей пощёчину. Потом он схватил бутылку и изо всех сил треснул меня по башке… И вот я здесь. Справа лежит, касаясь меня холодной бледной рукой тело Аллы. Слева-останки Вадима в мусорном мешке. Миха не поленился их сгрести. Крышка ящика прибита гвоздями. Я умру здесь, под покровом земли, рядом с телами моих бывших товарищей, и никто не найдёт меня… Хэллоуин удался на славу!
Мрак… Сырость… Тишина… Мрак, сырость, тишина. Этими тремя словами насквозь пропитан тяжёлый воздух.
Я начинаю терять сознание… Ещё немного-и я задохнусь… Прощайте… Очнулся я в больнице. Там сердобольная медсестра сообщила, что Марина дозвонилась своим родителям и сказала, где меня закопали, за что Миша убил её лопатой… Сейчас он сидит в тюрьме, отбывая пожизненное наказание. Моя мама умерла от сердечного приступа. Я остался один…
Потом был тяжёлый год. Год скитаний по больницам и психдиспансерам… Меня лечили и успокаивали, мне не помогало. Во мне не осталось ничего человеческого. Только урод без левой ступни, сожранной червями смотрел на меня из зеркала полным ненависти тёмным глазом… Второй мне удалили.
Я никому не нужен…
«With the lights on, it» s less dangerous, here we are now, entertain us!
Что ж, я поделился с Вами своей историей и теперь пора бежать. Мне просто интересно, больно ли было умирать Вадику?«A mulatto, an albino!»
Форточка открыта. Хм… Не знал, что«Нирвана» сочиняла похоронные марши…«A denial! A denial! A denial! A denial!»…«.»
Вадим побледнел и направился к окну. Он был пьян. Очень пьян. Он посмотрел на свою девушку:
— А ты что скажешь?
Марина начала плакать, но Алла договорила за неё:
— Обещания нужно выполнять.
Через несколько секунд то, что осталось от Вадима, лежало на асфальте, и кровь растекалась по дорожной пыли.
— Было весело!-улыбнулась Алла, пока её подруга обливалась слезам, а Миша кричал от ужаса.
— Мы же его убили… — еле произнёс я.
— Он сам согласился,-невинно сказала эта сучка.
— Наша хата с краю. Продолжаем играть. На Хэллоуин детишкам полагается забава.
Она оказалась умней, чем я думал.
В этот раз проиграл я. Тогда я порядочно выпил, но всё равно осознавал весь ужас сложившейся ситуации…
Марина ехидно усмехнулась.
— Аллочка, можно я сама загадаю ему желание?
— Валяй.
Я не помню, что такое волшебное прошептала она мне на ушко, что я согласился. Я вскочил и начал действовать. Моя рука железной хваткой вцепилась в горло Аллочке. Она не сразу поняла, в чём дело, а потом начала кричать, кусаться и вырываться. Я не отпускал её горло. В детстве я занимался борьбой. Как видите, пригодилось.
Где-то по ту сторону экрана из ящика орал Курт Кобайн: «A mulatto! An albino! A mosquito! A denial! A denial!». Ему аккомпанировал безумный хохот Марины. А я всё душил, а эта тварь всё хрипела… Наконец она издохла в страшных мучениях…
— Прям «Десять негритят», твою мать!-закричал я. Мне стало весело и почему-то легко.
Марина каталась по полу в истерике. Она чуть ли не задыхалась от смеха. Я не слышал, чтобы кто-нибудь так сумасшедше хохотал. Так не смеялись даже душевнобольные в фильмах…
Миша подбежал к Алле. Убедившись, что пульса нет, он на удивление спокойно встал и подошёл к столу.
— Играем дальше!
Играли мы долго. Миха явно проигрывал, но вдруг посреди партии закричал:
— Какого хрена ты мухлюешь? Я видел, как ты клал карты в отбой.
Я не мухлевал! Я правда не мухлевал… Тогда я не понимал, зачем это нужно моему другу…
— Миха, остынь!-бодро сказала Марина.
— А ты вообще заткнись, шалава!-отрезал он и влепил ей пощёчину. Потом он схватил бутылку и изо всех сил треснул меня по башке… И вот я здесь. Справа лежит, касаясь меня холодной бледной рукой тело Аллы. Слева-останки Вадима в мусорном мешке. Миха не поленился их сгрести. Крышка ящика прибита гвоздями. Я умру здесь, под покровом земли, рядом с телами моих бывших товарищей, и никто не найдёт меня… Хэллоуин удался на славу!
Мрак… Сырость… Тишина… Мрак, сырость, тишина. Этими тремя словами насквозь пропитан тяжёлый воздух.
Я начинаю терять сознание… Ещё немного-и я задохнусь… Прощайте… Очнулся я в больнице. Там сердобольная медсестра сообщила, что Марина дозвонилась своим родителям и сказала, где меня закопали, за что Миша убил её лопатой… Сейчас он сидит в тюрьме, отбывая пожизненное наказание. Моя мама умерла от сердечного приступа. Я остался один…
Потом был тяжёлый год. Год скитаний по больницам и психдиспансерам… Меня лечили и успокаивали, мне не помогало. Во мне не осталось ничего человеческого. Только урод без левой ступни, сожранной червями смотрел на меня из зеркала полным ненависти тёмным глазом… Второй мне удалили.
Я никому не нужен…
«With the lights on, it» s less dangerous, here we are now, entertain us!
Что ж, я поделился с Вами своей историей и теперь пора бежать. Мне просто интересно, больно ли было умирать Вадику?«A mulatto, an albino!»
Форточка открыта. Хм… Не знал, что«Нирвана» сочиняла похоронные марши…«A denial! A denial! A denial! A denial!»…«.»
Страница 2 из 2
