Детки

Задвинув подальше неприятные ощущения, Волдеморт приглашающе махнул рукой в направлении самого дальнего кресла и даже постарался вежливо улыбнуться: все-таки ему предстоял деликатнейший разговор с сам… с женщиной. То есть с Беллой.

Глядя, как Беллатрикс оскалилась в ответ, Волдеморт вздрогнул и улыбку притушил.

Та вздохнула, присела, куда было указано, и сцепила руки на тощих коленях.

— Вот что, Белла, — сказал он без обиняков, — я думаю, тебе нужно отложить… — тут Волдеморт осекся, вспомнив меткое определение Нагини, и продолжил: — Отложить все дела и задуматься… о наследнике.

Беллатрикс просияла.

Волдеморт, попутно разглагольствуя о чистоте крови, на секунду подумал, что победил. В голове Беллы мерзкая — он не питал по этому поводу иллюзий — рожа, разве что только силой фантазии державшаяся на этой горе плоти (вот тут за лелеемое, хоть и немного тщедушное тело было, пожалуй, слегка обидно), растворилась. Истаяла, будто ее никогда и не было; на ее месте тут же возник образ белого кулька, и ощущение победы только возросло.

Пока Волдеморт не узрел все ту же собственную рожу вместо лица младенца. Рожа к тому же прегадко ухмылялась.

— Подумать о наследнике Рудольфуса! — возмущенно уточнил он.

Сияние в глазах Беллы угасло.

— Я хочу понюхать того маггла, которого убила на улице! — орала Беллатрикс. Стены дрожали. С кончика палочки Беллы то и дело срывалось разноцветное пламя — ковер уже украшало с дюжину несимметричных дыр.

Люди и нелюди попрятались кто куда. И лишь счастливый будущий отец да заинтересованно наблюдавшая за действом Нагини сохраняли относительное спокойствие.

Волдеморт же маялся и тосковал, почти смирившись с ежедневной вероятностью, что мстительная беременная Белла в любой момент может снести голову всем обитателям дома, и ему в том числе.

Он не понимал, как вообще мог допустить такое, как мог не учесть, чем станет и без того неадекватная сам… женщина.

А все дурацкие советы предательницы Нагини, знатока женских душ!

«Все кругом лжецы и предатели. Даже Белла меня предала, превратившись из простой сумасшедшей в настоящую фурию».

— Я хочу понюхать маггла! — повторила «фурия» с еще большим нетерпением. Пламя, вспыхнувшее рядом с ее башмаком, на этот раз было угольно-черным и таким горячим, что Рудольфусу пришлось спешно отступать.

— Но, дорогая… Мы уже похоронили его! — не придумал ничего умнее он.

Белла раздраженно сдула со лба прилипшую прядь волос и выплюнула:

— Ну так откопайте! Ты что, покойников никогда не откапывал, тупица? А если и дети наши будут тупицами, — снова завыла она, — в этом будешь виноват только ты! И почему я не вышла замуж за великого, а главное, умного волшебника?!

Нагини, очевидно, веселилась от души.

— С-самка мс-стит, потому что не хозяин помог ей отложить яйтс-са, — прошипела она лукаво, поблескивая глазами-бусинами, и резюмировала: — Вот видиш-шь, я была права.

— Откопай мне маггла, ничтожество, — все громче рыдала тем временем Белла. — Иначе я сама найду покойника поинтереснее!

В голосе ее прозвучала неясная угроза, и Рудольфус не мог не послушаться.

Впрочем, все усилия его пропали зря. От вида мертвого маггла, которого Лестрейндж все-таки ухитрился отыскать (а может быть, убить нового — взвинченная супруга все равно бы не заметила разницы), Беллу, славившуюся полным отсутствием брезгливости, стошнило.

— Они будут самыми верными вашими соратниками, — торжественно провозгласила Белла, тыча в Волдеморта двумя кульками, в которые, очевидно, были расфасованы дети.

Нагини было сунулась к ним любопытным носом, но тут они ожидаемо запищали. Змея разочарованно высунула язык — она не любила резких звуков. А Волдеморту еще по приютскому прошлому помнилось, что когда рядом плакал ребенок, то казалось, будто с него — с Волдеморта, а не ребенка — кожу заживо сдирали.

Он отшатнулся. Кажется, жизнь медленно превращалась в ад.

Беспорядочные записи в блокноте, спрятанном в старых доспехах

 

Дети Беллы орут дни и ночи напролет. Недавно проснулся — подумал, что до сих пор в приюте. Звал миссис Коул, почти плакал. Подумываю о ручном драконе: если он не согласится сожрать маленьких монстров, уговорю его унести меня в Албанию.

Белла говорит, у них режутся зубы. Судя по крикам — как минимум акульи. Мысль о драконе отставить — они и дракона съедят!

Проснулся ночью. Пробрался в спальню Беллы. Она сначала обрадовалась, а потом, когда увидела, что я наложил на ее детей Силенцио, повела себя абсолютно непочтительно.

И это называется любовью? Фи. Дамблдор — дурак. Все дураки и предатели. Белла особенно.

Схожу с ума, хотя, казалось бы, куда больше (зачеркнуто). Накричал на Беллу по поводу орущих детей. Та заявила, что они месяц как ведут себя тихо. Странно.

P.S. Оказывается, Белла просто очень крепко спит. Как ей это удается?

Узнал, как! Наведался в маггловскую аптеку, украл (зачеркнуто) взял то, что мое по праву (зачеркнуто) купил беруши. К черту брезгливость, магглы молодцы!