Дева Малейн

Достал он драгоценное ожерелье, повесил ей на шею и застегнул его кольцом в кольцо. Потом вошли они в церковь, и священник соединил у алтаря им руки и обвенчал их.

Повел королевич ее домой, но за всю дорогу она и слова не молвила. Прибыли они назад в королевский замок, и она поспешила тотчас в комнату невесты, сняла с себя пышное платье и украшения, и надела свою серую рубаху, но оставила на шее ожерелье, что получила от жениха.

Когда время подошло к ночи и должны были отвести невесту в комнату королевича, она укрыла себе лицо фатой, чтоб он не заметил обмана. Вот остались они вдвоем, и сказал ей королевич:

— Что это ты говорила по дороге кусту крапивы?

— Какому кусту крапивы? — спросила она.

— Зачем мне с какою-то крапивой разговаривать!

— Если ты этого не делала, значит ты ненастоящая невеста, — сказал королевич.

Но она не растерялась и ответила:

Вот пойду к служанке я, Она вспомнит за меня.

Она вышла из комнаты и набросилась на деву Малейн:

— Эй, девка, что это ты говорила крапиве?

— Да я только сказала:

Куст крапивы, Куст крапивы хилый, Что стоишь унылый?

Помню, как скиталась, Я тобой, сырою, Все в пути питалась.

Прибежала невеста назад в комнату и говорит королевичу:

— Теперь я вспомнила, что говорила кусту крапивы, — и она повторила только что слышанные ею слова.

— А что ты говорила церковному мостику, когда мы через него переходили? — спросил королевич.

— Церковному мостику? — переспросила она.

— Ни с каким церковным мостиком я не разговаривала!

— Значит, ты ненастоящая невеста.

Но она сказала опять:

Вот пойду к служанке я Она вспомнит за меня.

Она выбежала из комнаты и накинулась на деву Малейн:

— Эй, скажи мне, девка, что это ты говорила церковному мостику?

— Да я только сказала.

Не сломись, пролет моста, Я невеста — да не та.

— За это ты жизнью своей поплатишься, — крикнула невеста, но поспешила назад в комнату и сказала:

— Теперь я знаю, что говорила церковному мостику, — и она повторила слышанные ею слова.

— А что говорила ты церковным вратам?

— Церковным вратам? — переспросила она.

— Никаким церковным вратам я ничего не говорила!

— Стало быть, ты ненастоящая невеста.

Она вышла из комнаты, набросилась на деву Малейн:

— А ну, скажи-ка, служанка, что ты говорила церковным вратам?

— Да я только сказала.

Не сломитесь вы, врата, Я невеста — да не та.

— За это ты головой поплатишься! — крикнула невеста, совсем уж разгневавшись, но поспешила вернуться в комнату и сказала королевичу:

— Теперь я знаю, что я говорила церковным вратам, — и она повторила эти слова.

— А куда ты дела то ожерелье, что я дал тебе у церковных врат?

— Какое ожерелье? — переспросила она.

— Ты мне никакого ожерелья не давал.

— Да ведь я же сам его тебе на шею повесил и вдел колечко в колечко. Если ты об этом не знаешь, значит, ты ненастоящая невеста.

— Он сдернул с ее лица покрывало, и как увидел все ее ужасное уродство, отскочил от нее в испуге и говорит:

— Как ты сюда попала? Кто ты такая?

— Я твоя нареченная невеста, но я боялась, что люди, увидев меня в лицо, будут надо мной смеяться, и я велела судомойке надеть мое платье и пойти в церковь вместо меня.

— А где же она? — спросил королевич.

— Я хочу на нее посмотреть, пойди и приведи мне ее сюда.

Тогда она вышла и объявила слугам, что судомойка обманщица, чтоб ее вывели во двор и отрубили б ей тотчас голову. Схватили слуги судомойку, собрались ее уже было тащить, но она так громко закричала, зовя на помощь, что услыхал королевич ее голос, и выбежал из своей комнаты и тотчас велел девушку отпустить. Осветили комнату, и он увидел у нее на шее золотое ожерелье, что подарил ей у церковных врат.

— Ты настоящая невеста, — сказал он, — ты ходила со мной в церковь. Идем ко мне в опочивальню.

Вот остались они там вдвоем, а он ей говорит:

— Ты по пути в церковь называла имя девы Малейн, что была моей нареченной невестой. Если бы я мог подумать, что это возможно, мне пришлось бы поверить, что это она стоит сейчас передо мной: ты во всем на нее похожа.

Она ответила:

— Я и есть дева Малейн. Из-за тебя я просидела семь лет в заточенье, терпела голод и жажду и прожила долгие годы в беде и горе. Но сегодня снова для меня засияло солнце. Я повенчана с тобой в церкви, и я твоя настоящая жена.

Они поцеловали друг друга и с этой поры были счастливы всю свою жизнь. А ложной невесте отрубили в наказание голову.

Башня, в которой сидела дева Малейн, стояла там еще долгое-долгое время, и дети, проходя мимо нее, пели:

Дин, дон, дон!

Кто в той башне заключен?

Королевна там живет, К ней никто уж не войдет.

Стены прочные стоят, Камни рухнуть не хотят.

Ну-ка, Ганс, ступай живей, Проведи меня ты к ней.