Девочка с топором и косичками

— Доказательств я пока не нашла. Но найду. Меня твоя история беспокоит. Без этого твоего дьявольского видения ты не сможешь точно узнать, насколько виновен человек, и можешь совершить ещё больше ошибок. И ещё… тебе не кажется, что под тебя кто-то копает?

Мариан оживился:

— В смысле?

— Ну… я точно не знаю, как у вас там всё в аду устроено, но всё это смахивает на подставу. У тебя есть недоброжелатели?

— Конечно, весь мир. Я же дьявол.

— Ты не понял. Среди своих. Приближённых.

Он глянул на меня так, будто увидел в первый раз. И наконец-то улыбка растянула его губы. Правда, улыбка весьма зловещая и не предвещающая ничего хорошего.

— Скажи-ка мне, суженая моя… не получала ли ты недавно каких-нибудь странных подарков?

Я почесала в затылке и не нашла ничего умнее брякнуть:

— Ну разве что букет роз от Антона.

— Кто такой этот Антон?

— Начальник мой. Антон Калдарару. Если помнишь, Игната ты забрал, а начальником участка в Чернаводэ меня никто не назначит.

— Он что, тебе нравится? — глаза Мариана воспылали сапфировым праведным гневом. — Много чего он тебе ещё подарил?

— Ну… — я вздохнула, подумав о том, что перечислять про мороженое, вечерние купания и орешки не стоит. — Он вроде как за мной ухаживает.

— Ухлёстывает, значит, — желчно усмехнулся дьявол, постукивая пальцами по подлокотнику. Подлокотник задымился и вспыхнул жёлтым пламенем, но хозяин этого не замечал, а я поняла, что сейчас будет. — И давно?

— С весны… да какого хрена?! — возмутилась я. — Тебя где-то черти носят по полгода, а я должна тебе верность хранить, аки девственница?!

И тут запел мобильник.

Глава 12. Разве это не ад?

И тут запел мобильник. Я отправилась в коридор, вытащила из рюкзака и вздохнула: звонил Антон. Очень вовремя, да. Ладно хоть лично не припёрся. Хотя это было бы весьма любопытное зрелище.

Я хотела нажать «отбой», но вдруг каким-то образом (а точнее — колдовством) оказалась снова на коленях Мариана, а мобильник — на его ладони. Полоска на тачскрине поползла в сторону «ответить», мигнула иконка громкой связи, и в тёмной гостиной раздался бодрый голос Калдарару:

— Привет, Кася. Что ж ты купаться-то не поехала? Я и бутербродов с собой взял, и винца, и орешков твоих любимых. Заехать за тобой?

— Э… — я сглотнула, чувствуя, как становится неудобно сидеть. — Не надо. Устала. Спать хочу.

Антон раскатисто рассмеялся.

— Вот и поспала бы у меня в машине. А то знаешь ведь, как говорят: когда женщина спит одна, о ней думает дьявол.

Я ещё раз сглотнула. Знал бы он, насколько точно попал — в яблочко.

Правая рука Мариана легла на грудь. Телефон он оставил на подлокотнике, а левая поглаживала обнажённое бедро. В гостиной стало не просто жарко, а нестерпимо жарко, особенно если учесть, что пекло прямо изнутри. Внизу живота.

И хотелось большего. Поэтому я съязвила:

— А в роли дьявола ты, конечно, видишь себя?

— А почему бы и нет? — голос Антона стал хриплым и низким. — Неплохо справляюсь с уголовниками. Неплохим правителем буду и в аду.

Мариан чуть приподнялся на троне вместе со мной, стаскивая джинсы, а заодно с ними и мои трусики. И понятное дело, то, что теперь упиралось в ложбинку между ягодицами, совсем путало мысли и мешало нормально вести беседу с начальником.

— Ты что там замолчала? — продолжал он. — Странная ты какая-то, Кася, подозрительная. Под полной луной поплавать не хочешь и от удовольствия бегаешь.

Я только охнула, когда то самое удовольствие постепенно проникло внутрь. Мариан всё так же ни слова ни говоря, медленно толкнулся вверх, придерживая меня за талию. И комната, с телевизором, мобильником, рюкзаком и креслом полетела куда-то вверх тормашками. Оставалось только выгнуться назад и уцепиться за деревянные подлокотники его трона, чтобы не упасть на пол.

Голос Антона я слышала смутно. Он что-то говорил о том, что уже нашёл сурдопереводчика на тот случай, если Флорика Мареш владеет языком глухонемых. И странно, что до этого додумался он, а не я, такая супер-умная мозгоправша.

А Мариан двигался. И с каждым разом всё глубже. Быстрее. Я даже спиной чувствовала его издевательскую ухмылку и полуприкрытые от наслаждения глаза, оттенённые длинными ресницами. Он явно получал удовольствие от этого спектакля, демонстрирующего неудавшемуся сопернику кто на самом деле «танцует» девушку. В этом было что-то злорадно-дьявольское, неправильное, но такое живое и искреннее, что устоять просто невозможно. Мариан приложил горячую ладонь к моей пояснице, и по позвоночнику словно палящие искры пробежали.

— Кася? — обеспокоенно спросил Антон, видимо, услышав мои вздохи. — Что это там с тобой? Болит что-то?

— Болит… — коротко выдохнула я в перерыве между толчками. — Колено у меня… помнишь? Читал ведь… моё дело…

— Колено, говоришь?! — зарычал он из телефона. — Я знаю, какое там у тебя колено!

И тут Мариан обхватил меня за шею, наклоняя назад.