Фандом: Ориджиналы. Неугомонной Кассандре Деменитру на голову сваливается новое преступление — убийство с особой жестокостью. Убийца в камере, но Кассандра почему-то не торопится отдавать её на суд высших сил. Мариан дал ей всего три дня, чтобы уточнить окончательный приговор. Всё, что есть у Кассандры — это три дня и чертовщина, которая начинает твориться вокруг. А масла в огонь подливает начальник — Антон Калдарару, влюблённый в Кассандру…
87 мин, 53 сек 15590
Стало трудно дышать.
— Вы, люди, такие недалёкие… — его голос слышался откуда-то далеко-далеко. — Вы думаете, будто ад — котлы с кипящей серой.
Перед глазами всё смазалось в нечёткое марево. И почернело.
— Ад, — донеслось из тёмного тоннеля, который сужался куда-то вдаль, — это когда тебя не любят.
А потом всё исчезло.
Тьма то отступала, то накатывала вновь вместе с тошнотой и звуками — они пробивались будто из-под массивной толщи воды.
— … и спросил господь: «Каин, где брат твой, Авель?»
— … и ответил Каин: «Разве я сторож брату моему?»
Голоса шипели и прищёлкивали. Слова, если, это были слова, я разбирала с трудом. Будто говорили не люди, а…
Глаза удалось открыть как раз на том моменте, когда на фоне морского заката за горизонт улетало нечто. Нечто с широкими тёмными крыльями. Оно кричало, и в криках слышалась явная угроза и злость. А голос до боли напоминал об Антоне Калдарару.
— Рад, что ты очнулась, — низко протянул Мариан.
Я, как оказалось, валялась на песчаном берегу бухты, а нечистый стоял рядом, весь голый и красный от заходящего солнца. Поэтому я не сразу заметила, что тело его всё в каких-то ранах и ожогах. Которые, впрочем, медленно, но верно затягивались прямо на глазах.
Я попыталась встать и врезать ему. И тут же упала обратно. Нагретый песок жёг голую кожу.
По подбородку потекло что-то тёплое. Я облизнулась: солёно. Обтёрлась ладонью: кровь шла из носа.
— Подонок. Нечисть поганая. Парнокопытное…
— Угу. Чую работу Асмодея, — кивнул Мариан. — Что он сказал тебе?
— Он сказал, ты забрал моих родителей.
— Он не соврал.
— По-твоему, это справедливо?! — заорала я. Вернее, попыталась, потому что из пересохшей глотки вырвался больной клёкот.
— По-моему, любое преступление должно быть наказано, — отчеканил Мариан, и жутким нечеловеческим холодом повеяло от его слов. — Асмодей, как и любой демон, не сказал главного — за что я их забрал.
— И за что же?
Мариан щёлкнул пальцами, прямо на песке возникло кожаное кресло. Он взял меня под мышки и усадил. И только потом ответил:
— Убийство. Это именно они убили твою бабушку. Иконы здесь были не при чём. А знаешь, за что убили?
Я помотала головой, борясь с тошнотой. Слишком много правды для одного дня.
— Твоей бабушке не нравилось, что они были дьяволопоклонниками. Резали кошек на кладбище. Просили меня о силе, мудрости, знаниях. Взамен предложили свои души и новорождённого ребёнка. И я…
— Хватит! — сипло заорала я, зажимая уши руками. — Хватит! Не хочу! Не хочу больше ни слова!
Сколько потом я ещё орала так, что заболело горло — не знаю. Но казалось, что долго. Очень долго. Злость и гнев никак не заканчивались, едва затихал первый порыв, как тут же накатывала новая волна, и от диких воплей, разносившихся по округе, чайки, возмущённо крича, взлетали с прибрежных камней. А вот слёз как назло не было.
Когда внутри всё опустело, Мариан протянул металлическую фляжку. Он уже был в джинсах и натягивал чёрную рубашку, но видит бог, ему лучше и без одежды.
— Пей. В себя хоть придёшь. Ты мне нужна.
— Зачем? — просипела я с горькой иронией. — Я же твоя собственность, мать твою. Подарочек.
— Дура, — вздохнул Мариан. Молча отвинтил крышку на фляге, прижал мою голову к спинке кресла и влил в рот содержимое.
Я закашлялась. Ощущение было такое, будто хлебнула из ледяного источника, да ещё и горького.
— Что это за дерьмо?
— Живая водица из райского родника. Нравится?
— Что ж сам не пьёшь? Боишься, что рога отвалятся?
— Если хочешь посоревноваться в злословии, можем чуть позже устроить блиц-турнир. Если успеем до того, как Асмодей свергнет меня.
Я недоверчиво покосилась на него.
— Как это?
— В аду нет места душам мучеников. Это Закон.
— Отрадно знать, что я в ад точно не попаду!
— … Эти души достаточно настрадались здесь, на земле, — продолжал Мариан. — Поэтому если их боль останется неотблагодарённой и попадёт в ад… границы миров разойдутся по швам. А уж если правда то, что ты говоришь о Флорике Мареш…
— И тебя сместят нахрен в рядовые бесы, — не удержалась я.
— Сместят, — спокойно кивнул он. — А теперь включи мозги и подумай, что ждёт тебя в таком случае.
— Адские муки в исполнении Асмодея?
Мариан промолчал. Отхлебнул из фляжки и поморщился.
Море упрямо накатывало и шипело, рассыпаясь у босых пяток. Я прикидывала, что лучше: власть Амодея или этого… красивого засранца, когда вдруг послышалась приглушённая музыка. Я прислушалась. Очень походило на мелодию, которую поставил себе на мобильник Антон.
Я вскочила с кресла: чудодейственная водица всё же помогла. Звук шёл из-за здоровенного валуна. Ринувшись туда, я наткнулась на перевёрнутую машину Антона. На чёрных шинах поблёскивал мокрый песок. А мелодия всё играла. Я упала на четвереньки и принялась судорожно оглядывать покорёженный салон.
«Только не отключайся, кто бы ты ни был! Звони! Звони! Я отвечу!»
Интуиция ищейки не просто кричала, она завывала военной сиреной: там! Там что-то важное! Жизненно важное!
— Вы, люди, такие недалёкие… — его голос слышался откуда-то далеко-далеко. — Вы думаете, будто ад — котлы с кипящей серой.
Перед глазами всё смазалось в нечёткое марево. И почернело.
— Ад, — донеслось из тёмного тоннеля, который сужался куда-то вдаль, — это когда тебя не любят.
А потом всё исчезло.
Тьма то отступала, то накатывала вновь вместе с тошнотой и звуками — они пробивались будто из-под массивной толщи воды.
— … и спросил господь: «Каин, где брат твой, Авель?»
— … и ответил Каин: «Разве я сторож брату моему?»
Голоса шипели и прищёлкивали. Слова, если, это были слова, я разбирала с трудом. Будто говорили не люди, а…
Глаза удалось открыть как раз на том моменте, когда на фоне морского заката за горизонт улетало нечто. Нечто с широкими тёмными крыльями. Оно кричало, и в криках слышалась явная угроза и злость. А голос до боли напоминал об Антоне Калдарару.
— Рад, что ты очнулась, — низко протянул Мариан.
Я, как оказалось, валялась на песчаном берегу бухты, а нечистый стоял рядом, весь голый и красный от заходящего солнца. Поэтому я не сразу заметила, что тело его всё в каких-то ранах и ожогах. Которые, впрочем, медленно, но верно затягивались прямо на глазах.
Я попыталась встать и врезать ему. И тут же упала обратно. Нагретый песок жёг голую кожу.
По подбородку потекло что-то тёплое. Я облизнулась: солёно. Обтёрлась ладонью: кровь шла из носа.
— Подонок. Нечисть поганая. Парнокопытное…
— Угу. Чую работу Асмодея, — кивнул Мариан. — Что он сказал тебе?
— Он сказал, ты забрал моих родителей.
— Он не соврал.
— По-твоему, это справедливо?! — заорала я. Вернее, попыталась, потому что из пересохшей глотки вырвался больной клёкот.
— По-моему, любое преступление должно быть наказано, — отчеканил Мариан, и жутким нечеловеческим холодом повеяло от его слов. — Асмодей, как и любой демон, не сказал главного — за что я их забрал.
— И за что же?
Мариан щёлкнул пальцами, прямо на песке возникло кожаное кресло. Он взял меня под мышки и усадил. И только потом ответил:
— Убийство. Это именно они убили твою бабушку. Иконы здесь были не при чём. А знаешь, за что убили?
Я помотала головой, борясь с тошнотой. Слишком много правды для одного дня.
— Твоей бабушке не нравилось, что они были дьяволопоклонниками. Резали кошек на кладбище. Просили меня о силе, мудрости, знаниях. Взамен предложили свои души и новорождённого ребёнка. И я…
— Хватит! — сипло заорала я, зажимая уши руками. — Хватит! Не хочу! Не хочу больше ни слова!
Сколько потом я ещё орала так, что заболело горло — не знаю. Но казалось, что долго. Очень долго. Злость и гнев никак не заканчивались, едва затихал первый порыв, как тут же накатывала новая волна, и от диких воплей, разносившихся по округе, чайки, возмущённо крича, взлетали с прибрежных камней. А вот слёз как назло не было.
Когда внутри всё опустело, Мариан протянул металлическую фляжку. Он уже был в джинсах и натягивал чёрную рубашку, но видит бог, ему лучше и без одежды.
— Пей. В себя хоть придёшь. Ты мне нужна.
— Зачем? — просипела я с горькой иронией. — Я же твоя собственность, мать твою. Подарочек.
— Дура, — вздохнул Мариан. Молча отвинтил крышку на фляге, прижал мою голову к спинке кресла и влил в рот содержимое.
Я закашлялась. Ощущение было такое, будто хлебнула из ледяного источника, да ещё и горького.
— Что это за дерьмо?
— Живая водица из райского родника. Нравится?
— Что ж сам не пьёшь? Боишься, что рога отвалятся?
— Если хочешь посоревноваться в злословии, можем чуть позже устроить блиц-турнир. Если успеем до того, как Асмодей свергнет меня.
Я недоверчиво покосилась на него.
— Как это?
— В аду нет места душам мучеников. Это Закон.
— Отрадно знать, что я в ад точно не попаду!
— … Эти души достаточно настрадались здесь, на земле, — продолжал Мариан. — Поэтому если их боль останется неотблагодарённой и попадёт в ад… границы миров разойдутся по швам. А уж если правда то, что ты говоришь о Флорике Мареш…
— И тебя сместят нахрен в рядовые бесы, — не удержалась я.
— Сместят, — спокойно кивнул он. — А теперь включи мозги и подумай, что ждёт тебя в таком случае.
— Адские муки в исполнении Асмодея?
Мариан промолчал. Отхлебнул из фляжки и поморщился.
Море упрямо накатывало и шипело, рассыпаясь у босых пяток. Я прикидывала, что лучше: власть Амодея или этого… красивого засранца, когда вдруг послышалась приглушённая музыка. Я прислушалась. Очень походило на мелодию, которую поставил себе на мобильник Антон.
Я вскочила с кресла: чудодейственная водица всё же помогла. Звук шёл из-за здоровенного валуна. Ринувшись туда, я наткнулась на перевёрнутую машину Антона. На чёрных шинах поблёскивал мокрый песок. А мелодия всё играла. Я упала на четвереньки и принялась судорожно оглядывать покорёженный салон.
«Только не отключайся, кто бы ты ни был! Звони! Звони! Я отвечу!»
Интуиция ищейки не просто кричала, она завывала военной сиреной: там! Там что-то важное! Жизненно важное!
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 19 из 24
