Девочка в картинках, или Лёда Грин и Шкаф Бесконечности

От этих слов внутри Леды все обмякло. Происходящее казалось ей дурным сном. Сотканный исток, Кладбище забытой дружбы, Ведьмино взгорье, Кира Волкова, Мистер Крест и даже малютка Пф — все это было лишь ее фантазией. Мучительной, предельно правдоподобной, но все-таки фантазией. Она знала об этом. Знала! Или думала, что знала… Так или иначе, девушка пыталась прийти в себя — вырваться из этого мира и больше в него не возвращаться. Зачем… зачем ей здесь оставаться? Она вернется в свою уютную квартирку, наведет там идеальный порядок, мило поболтает ни о чем со своими подписчиками в «Тамблере» и… всенепременно выбросит на помойку тот злополучный шкаф! Вот чего ей по-настоящему хотелось — бегства от вымышленного к реальному. И никак не наоборот!

Природная непримиримость Леды взывала к действиям. «Очнись, — вкрадчиво шептала она, — верни себе СЕБЯ! Стань прежней»… Последняя фраза насторожила студентку. «Что значит, стань прежней? — подумала она. — Где отправная точка в моих изменениях? И существует ли она вообще? Насколько реальна я сама?»

От нового удара по лицу в глазах Леды заплясали звездочки. Как следует проморгавшись, девушка не без доли изумления обнаружила, что звездочки продолжали танцевать — и то был самый настоящий кордебалет. Выстроившись полукругом, они лихо задирали вверх истлевшие остроконечные ножки и игриво подмигивали зрителям. Чуть позади, старательно раздувая пупырчатые щеки, играл на саксофоне хамелеон Барни, облаченный в старенький дымчатый смокинг.

Полуразрушенный амфитеатр, блиставший в мертвенном свете софитов, был заполнен до отказа.

— Милые дамы, полночь давно миновала, — торжественно обратился к монашкам андрогин в бархатной фуражке. — А это значит, что на время вы можете забыть о заветах вашей никчемной веры. Ведь вам не привыкать, правда? — толпа отреагировала на эти слова очередной порцией оваций. — Я так и знал. Спасибо, мои дорогие! Спасибо. Приятно, что вы со мной откровенны. Заверяю вас, все, что происходит в стенах моего театра… театра «Пагагнуниг», абсолютно законно. Я и мои коллеги — поборники высокой морали! Вам это хорошо известно. Всякое наше деяние продиктовано зовом искусства. Искусства в нас и искусства в вас, мои дорогие. Меня зовут Вилли Каприз, и мы начинаем, — зал в едином порыве затаил дыхание. — Мне кажется, пора приобщить нашу смазливую гостью к прекрасному! Направить на путь совершенства! «Соломонова печать» сдерживает ее силу, ха-ха! Давайте поскорее искромсаем малышку как тортик и заменим мои лодыжки на ее. И-И-И-ИТАК! Дружно! Пять, четыре, три, две, одна…

У Леды за спиной начали угрюмо распеваться бензопилы. Вжинь-вжинь-вжинь! В правой руке Вилли Каприза неожиданно возникла черная трость с шипастым набалдашником в виде оскалившейся головы волколака. Ловко прокрутив ее между пальцев, хозяин театра «Пагагнуниг» крикнул«Та-дам!», сделал широкий замах и…

Грянул пронзительный выстрел, чье звонкое эхо многократно отразилось от обветшалых каменных стен. В ту же секунду тонкая трость, будто испуганная змея, выскользнула из руки Вилли Каприза и упала на сцену. Монашки синхронно ахнули и принялись креститься. Леда радостно замычала. Из дула револьвера Белого креста лениво вился дымок.

— Я так боялся, что опоздаю на представление, — закуривая новую сигару, с издевкой произнес ковбой. Из-за его левой ноги, содрогаясь от страха, робко выглядывал Пф. — К счастью, все обошлось. Я здесь. И вы тоже.

Владелец театра истерично запрыгал на месте.

— Кто?! Ты?! Такой?! И как ты смеешь вторгаться в мою священную обитель муз?

Белый Крест учтиво поклонился.

— Маэстро Вилли, достопочтенная публика, Психолампа и Чмок, ваш скромный слуга прибыл сюда с единственной целью.

— Интересно, с какой? — брызгая ядом, осведомился андрогин.

— С такой, кою вы, уверен, оцените сполна, — жутко оскалился ковбой. — Я наглядно продемонстрирую вам, как выглядит настоящее шоу!

То, что случилось в последующие десять секунд, повергло Леду в ужас. За отчетное время Белый крест успел выточить и установить в самом центре зала пять десятков смертоносных кольев, на которые, словно оливки на шпажки, были нанизаны нечестивые монашки, вывернуть наизнанку несчастную Психолампу и сшить ее заново, вздернуть на собственных механических кишках развратницу Чмок и, наконец, обезглавить истошно визжавшего Вилли Каприза.

Со свистом покрутив, точно баскетбольный мяч, голову хозяина театра «Пагагнуниг» на указательном пальце, Блуждающий наградил ее страстным поцелуем. Вязкие струйки крови медленно текли по его подбородку, пока он ласкал своим холодным языком неподвижный язык андрогина. Казалось, это доставляло ему нешуточное удовольствие.

— Ох, как же я голоден до любви. Ох.

Окружение полнилось томными причмокиваниями.

— Да у меня стояк, размером с маяк!

Студентку из Дублина замутило от отвращения. Она закрыла глаза.