Найди три ступеньки в саду при луне. Иди, но как будто идешь не ко мне, Иди, будто вовсе идешь не ко мне. Роберт Бернс…
47 мин, 6 сек 14243
Щелк! Очередной шлепок по лицу вернул девушку к реальности. Белый крест стоял в шаге от нее и улыбался самой омерзительной из возможных улыбок. На его клыках зловеще поблескивали крохотные бордовые капельки.
— У-у-х, я вновь почувствовал себя молодым! В веке пятнадцатом, помнится, мои выступления пользовались особом успехом у публики, — самодовольно объявил ковбой. — Ну что, дорогуша, Чип и Дейл по-прежнему спешат на помощь? Или…
Леда эмоционально забубнила, указывая взглядом на торчавший у нее во рту кляп.
— Прости, ты что-то сказала? Никак не могу разобрать слов…
Из-за спины Белого креста выпорхнул насмерть перепуганный Пф.
— Мне кажется, это как-то связано с трусиками, которые… ну… — примиряя на себя роль Капитана Очевидности, взбудоражено изрек призрак. — В общем, не могли бы вы…
— Мог бы! Разумеется, мог! Я же долбаная крестная фея этой неудачницы. К счастью, всего на одну ночь.
Ковбой резко подался вперед и выдернул затычку изо рта Леды. Девушка громко прокашлялась.
— Ты больной во всю голову извращенец, — вместо слов благодарности яростно крикнула она. — Зачем ты их всех убил? Что за мясорубку ты тут устроил?
— Не мясорубку, нет. Ты заблуждаешься, — спокойно ответил Белый крест.
— Заблуждаюсь?!
— Да, заблуждаешься. Это обычная показательная порка.
— Но для кого? Ты же всех порешил!
— Для тебя, дорогуша. Для тебя. И для твоего пустотелого дружка. Надеюсь, вы усвоили урок.
— А в этом был какой-то урок? — жалостно взвизгнул Пф. — Ох, сдается мне, я все пропустил…
Наступила тишина. И в этой тишине сочным пламенем вспыхнули высокие колья с насажденными на них телами монашек. Будто праздничные свечки на торте престарелого именинника, они разгорались все ярче и ярче, превращаясь в необъятную огненную улыбку Глазго. В воздухе витало теплое дыхание погребального костра.
Лицо Леды нежно обволакивал дымок с привкусом свежей плоти и боли. Студентка закусила губу. Блуждающий молча освободил ее от наручников и вернул трусики. Леда неторопливо их натянула — мышцы на ее спине красиво напряглись, ягодицы поджались.
— Что теперь? — спросила она, обращаясь не то к Кресту, не то к Пф.
— Теперь, — ответил ковбой, — ты торопливо отнесешь свою тощую татуированную задницу к выходу и усадишь ее в новехонькое кожаное кресло припаркованного рядом с фонтаном автомобиля. Знаешь, каких усилий стоили мне колеса? Знаешь?! Из-за твоей безалаберности мы сильно задержались. А руки-то не ждут. Луна вот-вот превратится в… Короче, нам нужно поспешить!
— Я…
— А еще, ты уж не забывай, я спас твоего придурковатого друга из той заварушки на кладбище, что тоже плюс к моей карме. От тебя же — пока одни неприятности.
— Но…
— Рот на замок! И шагом марш в машину, дорогуша, — Белый крест перевел гневный взгляд на привидение. — Тебя это тоже касается, прозрачный. А ну исчез отсюда!
Леда и Пф растерянно переглянулись, однако перечить Блуждающему не стали. Им и без того сегодня досталось — еще одной нервотрепки они не желали.
Поочередно выдохнув, девушка и призрак смиренно отправились в сторону выхода. Сам ковбой шагал чуть позади них и то и дело что-то недовольно бурчал себе под нос.
Миновали часы, и подмостки театра «Пагагнуниг» погрузились в священное безмолвие, изредка прерываемое лишь робким треском тлеющих углей. Тонкокостное тело Вилли Каприза сожрали голодные крысы. По ржавым шестеренкам кудесницы Чмок сновали рыжие сколопендры.
Хамелеон Барни так и не понял, что приключилось у него на глазах. Полностью слившись цветом с одной из мраморных колонн, он простоял неподвижно до самого рассвета. А с первым лучами солнца, рьяно проклиная своих временно усопших работодателей, послал все к чертям и уволился из злополучного храма искусства.
Громоздкий и длинный автомобиль — выглядевший как стилизованный под гроб Aston Martin DB3 пятьдесят второго года выпуска, с откидным верхом и массивным гипсовым лицом херувима на месте радиаторной решетки, — несся по пустошам Сотканного истока на немыслимой, почти космической скорости. За рулем потустороннего болида гордо восседал молчаливый трехрукий робот, чья голова формой сильно походила на кастрюлю. Устав отвиливать от надоедливых вопросов, Белый крест неохотно рассказал о том, как нашел этого бедолагу на просторах одной из сопредельных реальностей. Пустой сосуд, оставленный невинным сиянием разума. Ковбой забрал андроида с собой, отремонтировал и загрузил в его синтетические мозги новый, максимально упрощенный интеллект. Взамен, правда, он кое-что позаимствовал. Но что именно, уточнять не стал.
Вздымая высокие клубы пыли, машина продолжала мчаться навстречу горизонту. Под колесами тоскливо завывали вихри небытия, из ниоткуда в никуда ленно ползли костяные перекати-поле. Ночное небо из боли, слез и песка, где худшие кошмары обретали плоть, нещадно терзало душу. На одиноком обрыве, похожем на профиль Злой ведьмы Запада из «Волшебника страны Оз», за фортепиано сидел демон Агарес и, отчаянно пытаясь забыться, играл «Written on the Sky» Макса Рихтера.
— У-у-х, я вновь почувствовал себя молодым! В веке пятнадцатом, помнится, мои выступления пользовались особом успехом у публики, — самодовольно объявил ковбой. — Ну что, дорогуша, Чип и Дейл по-прежнему спешат на помощь? Или…
Леда эмоционально забубнила, указывая взглядом на торчавший у нее во рту кляп.
— Прости, ты что-то сказала? Никак не могу разобрать слов…
Из-за спины Белого креста выпорхнул насмерть перепуганный Пф.
— Мне кажется, это как-то связано с трусиками, которые… ну… — примиряя на себя роль Капитана Очевидности, взбудоражено изрек призрак. — В общем, не могли бы вы…
— Мог бы! Разумеется, мог! Я же долбаная крестная фея этой неудачницы. К счастью, всего на одну ночь.
Ковбой резко подался вперед и выдернул затычку изо рта Леды. Девушка громко прокашлялась.
— Ты больной во всю голову извращенец, — вместо слов благодарности яростно крикнула она. — Зачем ты их всех убил? Что за мясорубку ты тут устроил?
— Не мясорубку, нет. Ты заблуждаешься, — спокойно ответил Белый крест.
— Заблуждаюсь?!
— Да, заблуждаешься. Это обычная показательная порка.
— Но для кого? Ты же всех порешил!
— Для тебя, дорогуша. Для тебя. И для твоего пустотелого дружка. Надеюсь, вы усвоили урок.
— А в этом был какой-то урок? — жалостно взвизгнул Пф. — Ох, сдается мне, я все пропустил…
Наступила тишина. И в этой тишине сочным пламенем вспыхнули высокие колья с насажденными на них телами монашек. Будто праздничные свечки на торте престарелого именинника, они разгорались все ярче и ярче, превращаясь в необъятную огненную улыбку Глазго. В воздухе витало теплое дыхание погребального костра.
Лицо Леды нежно обволакивал дымок с привкусом свежей плоти и боли. Студентка закусила губу. Блуждающий молча освободил ее от наручников и вернул трусики. Леда неторопливо их натянула — мышцы на ее спине красиво напряглись, ягодицы поджались.
— Что теперь? — спросила она, обращаясь не то к Кресту, не то к Пф.
— Теперь, — ответил ковбой, — ты торопливо отнесешь свою тощую татуированную задницу к выходу и усадишь ее в новехонькое кожаное кресло припаркованного рядом с фонтаном автомобиля. Знаешь, каких усилий стоили мне колеса? Знаешь?! Из-за твоей безалаберности мы сильно задержались. А руки-то не ждут. Луна вот-вот превратится в… Короче, нам нужно поспешить!
— Я…
— А еще, ты уж не забывай, я спас твоего придурковатого друга из той заварушки на кладбище, что тоже плюс к моей карме. От тебя же — пока одни неприятности.
— Но…
— Рот на замок! И шагом марш в машину, дорогуша, — Белый крест перевел гневный взгляд на привидение. — Тебя это тоже касается, прозрачный. А ну исчез отсюда!
Леда и Пф растерянно переглянулись, однако перечить Блуждающему не стали. Им и без того сегодня досталось — еще одной нервотрепки они не желали.
Поочередно выдохнув, девушка и призрак смиренно отправились в сторону выхода. Сам ковбой шагал чуть позади них и то и дело что-то недовольно бурчал себе под нос.
Миновали часы, и подмостки театра «Пагагнуниг» погрузились в священное безмолвие, изредка прерываемое лишь робким треском тлеющих углей. Тонкокостное тело Вилли Каприза сожрали голодные крысы. По ржавым шестеренкам кудесницы Чмок сновали рыжие сколопендры.
Хамелеон Барни так и не понял, что приключилось у него на глазах. Полностью слившись цветом с одной из мраморных колонн, он простоял неподвижно до самого рассвета. А с первым лучами солнца, рьяно проклиная своих временно усопших работодателей, послал все к чертям и уволился из злополучного храма искусства.
Громоздкий и длинный автомобиль — выглядевший как стилизованный под гроб Aston Martin DB3 пятьдесят второго года выпуска, с откидным верхом и массивным гипсовым лицом херувима на месте радиаторной решетки, — несся по пустошам Сотканного истока на немыслимой, почти космической скорости. За рулем потустороннего болида гордо восседал молчаливый трехрукий робот, чья голова формой сильно походила на кастрюлю. Устав отвиливать от надоедливых вопросов, Белый крест неохотно рассказал о том, как нашел этого бедолагу на просторах одной из сопредельных реальностей. Пустой сосуд, оставленный невинным сиянием разума. Ковбой забрал андроида с собой, отремонтировал и загрузил в его синтетические мозги новый, максимально упрощенный интеллект. Взамен, правда, он кое-что позаимствовал. Но что именно, уточнять не стал.
Вздымая высокие клубы пыли, машина продолжала мчаться навстречу горизонту. Под колесами тоскливо завывали вихри небытия, из ниоткуда в никуда ленно ползли костяные перекати-поле. Ночное небо из боли, слез и песка, где худшие кошмары обретали плоть, нещадно терзало душу. На одиноком обрыве, похожем на профиль Злой ведьмы Запада из «Волшебника страны Оз», за фортепиано сидел демон Агарес и, отчаянно пытаясь забыться, играл «Written on the Sky» Макса Рихтера.
Страница 11 из 14
