Этот октябрь выдался на редкость мерзопакостным. Поблёкшие проспекты тонули в холодных осадках; вязким болотом мокрая листва под ногами создавала ощущение топи. Хмурились серые лица молчаливых прохожих, каждый из которых впал в свою собственную осеннюю депрессию. Не стал исключением и молодой человек, что сидел всю дорогу, прильнув к исцарапанному окошку вечернего трамвая: измождённый всепоглощающей распутицей, его разум кричал, мечась в четырёх стенах своей ментальной клети, однако лицо человека продолжало сохранять унылую невозмутимость.
111 мин, 38 сек 2683
Тронувшись, состав нещадно тряхнул своих пассажиров, толпящихся не только в проходах между кресел, но и во всех двадцати четырёх тамбурах электрички. «Рабочая», как многие ещё называли, в это время всегда была забита под завязку, из-за чего зачастую борьба за «место под солнцем» разгоралась нешуточная. Первое время он постоянно ловил на себе косые взгляды и упрёки окружающих, мол«такой здоровый лоб, хоть бы уступил место», из-за чего ругаться с местным хамлом приходилось практически каждую поездку до дома. После нескольких недель бесполезного противостояния, Валентин начал брать в дорогу наушники и его поездки тут же преобразилась. До этого мужчина мог только представить себе, как же прекрасно не слышать причитаний и пьяного бреда разношёрстного сброда вокруг.
До станции «Софрино» вагон, в котором хлопал глазами разбуженный кондукторами блондин, заметно опустел: несколько подвыпивших компаний, студенты, бабушка с внуком и пяток рабочих не в счёт. Двери распахнулись и внутрь вошло ещё несколько пассажиров. Люди вышли из тьмы и ступили в светлый прогретый вагон, переведя дух и смахнув с плащей и курток крупные дождевые капли сентябрьского дождя. Все они были уставшие, на их лицах не читалось ничего кроме желания скорее добраться до дома, откупорить перед телевизором бутылку пива и заснуть под теплоходный гул изношенных труб своей старой «Хрущёвки».
Но она отличалась от них. Обворожительная, высокая… эта брюнетка была не ровня тем, кто, нацепив серую маску обыденности и безысходности, не снимал её последние несколько лет. Заметно отличалась от всех остальных пассажиров, погрязших в своих проблемах, думах, в противостоянии со сном. Её голубые глаза, точно такие же, как и у самого Валентина, искрились добротой и энергией, будто её день начался всего пару часов назад. Грациозно покачивая бёдрами, стройная девушка, возрастом чуть более двадцати, прошла вдоль нескольких рядов кресел и устроилась у окна, против направления движения поезда. Туманный сон Валентина Лозинского как рукой сняло. Обратив внимание на яркий маникюр незнакомки, мужчина наблюдал, как она расстегивает пальто цвета горького шоколада, оставив при этом нетронутым ярко-красный вязаный шарф, непроизвольно навеявший ему воспоминания о рубине, украшавшем обручальное кольцо любимой. Ощутив горечь, он отвернулся к окну, но всего через несколько секунд вновь покосился на девушку. Валентин ощущал себя предателем памяти о Марине, но какая-то неведомая сила попросту не давала ему отвернуться от этой загадочной незнакомки. Поправив перед зеркальным отражением чёлку, жгучая брюнетка на каблуках забросила ногу на ногу и достала из кармана «iPod», опустив свой чарующий взгляд на дисплей. «Следующая станция»… — Лозинский не расслышал последующих слов, пленённый её, слегка накрашенными, но такими естественными пухлыми губками.
Прибыв на конечную станцию «Сергиев Посад», она застегнула пальто и вышла в тамбур, не обратив даже маломальского внимания на пожирающего её взглядом блондина. Уставившись вслед очаровательной брюнетке, мужчина опомнился и сам поспешил к выходу, сдавленно вздыхая при каждом шаге на правую ногу. Наслаждаясь женской красотой, он впервые за долгое время отвлёкся от посторонних мыслей. Однако, лишившись натуры, его разум вновь возвратился в реалии своего незавидного существования. Девушка в красном шарфе бесследно исчезла в высыпавшей на платформу толпе пассажиров.
Крупный мужчина задёрнул мрачное осеннее небо шторой и подсел к Валентину. Благодарно приняв из рук Децина чашку кофе, блондин молча помешал сахар, вглядываясь в собственное отражение: изнурённое, с лиловыми мешками под глазами, о насыщенном цвете которых, он мог тогда только догадываться.
«Из раза в раз эта история повторялась, если я успевал на 19:46. Она заходила в четвёртый вагон на станции» Софрино«, садилась невдалеке и слушала музыку, после чего выходила в Посаде и пропадала, как сквозь землю»… Психотерапевт задумчиво провёл ладонью по едва заметной щетине, в уме подбирая слова.
«Вы… уже взрослый человек, Валентин. И должны понимать, что я не занимаюсь устранением каких бы то ни было комплексов. Конечно, отчасти это и мой профиль, но я работаю с более серьёзными случаями, вам ли не знать?» Рука Валентина, — та, что держала небольшую чашечку душистого кофе, — заметно дрогнула.
«Николай Иванович, я никогда бы не стал беспокоить вас только потому, что стесняюсь подойти к этой девушке и завязать с ней общение. На то у меня имелись более веские причины».
«Тогда я сгораю от нетерпения услышать их» — смиренно ответил психотерапевт.
Децин нехотя поднялся и прошёл к выключателю на стене. Через секунду, яркие лампы дневного света озарили своей белизной кабинет.
«Так лучше?» Лозинский кивнул.
До станции «Софрино» вагон, в котором хлопал глазами разбуженный кондукторами блондин, заметно опустел: несколько подвыпивших компаний, студенты, бабушка с внуком и пяток рабочих не в счёт. Двери распахнулись и внутрь вошло ещё несколько пассажиров. Люди вышли из тьмы и ступили в светлый прогретый вагон, переведя дух и смахнув с плащей и курток крупные дождевые капли сентябрьского дождя. Все они были уставшие, на их лицах не читалось ничего кроме желания скорее добраться до дома, откупорить перед телевизором бутылку пива и заснуть под теплоходный гул изношенных труб своей старой «Хрущёвки».
Но она отличалась от них. Обворожительная, высокая… эта брюнетка была не ровня тем, кто, нацепив серую маску обыденности и безысходности, не снимал её последние несколько лет. Заметно отличалась от всех остальных пассажиров, погрязших в своих проблемах, думах, в противостоянии со сном. Её голубые глаза, точно такие же, как и у самого Валентина, искрились добротой и энергией, будто её день начался всего пару часов назад. Грациозно покачивая бёдрами, стройная девушка, возрастом чуть более двадцати, прошла вдоль нескольких рядов кресел и устроилась у окна, против направления движения поезда. Туманный сон Валентина Лозинского как рукой сняло. Обратив внимание на яркий маникюр незнакомки, мужчина наблюдал, как она расстегивает пальто цвета горького шоколада, оставив при этом нетронутым ярко-красный вязаный шарф, непроизвольно навеявший ему воспоминания о рубине, украшавшем обручальное кольцо любимой. Ощутив горечь, он отвернулся к окну, но всего через несколько секунд вновь покосился на девушку. Валентин ощущал себя предателем памяти о Марине, но какая-то неведомая сила попросту не давала ему отвернуться от этой загадочной незнакомки. Поправив перед зеркальным отражением чёлку, жгучая брюнетка на каблуках забросила ногу на ногу и достала из кармана «iPod», опустив свой чарующий взгляд на дисплей. «Следующая станция»… — Лозинский не расслышал последующих слов, пленённый её, слегка накрашенными, но такими естественными пухлыми губками.
Прибыв на конечную станцию «Сергиев Посад», она застегнула пальто и вышла в тамбур, не обратив даже маломальского внимания на пожирающего её взглядом блондина. Уставившись вслед очаровательной брюнетке, мужчина опомнился и сам поспешил к выходу, сдавленно вздыхая при каждом шаге на правую ногу. Наслаждаясь женской красотой, он впервые за долгое время отвлёкся от посторонних мыслей. Однако, лишившись натуры, его разум вновь возвратился в реалии своего незавидного существования. Девушка в красном шарфе бесследно исчезла в высыпавшей на платформу толпе пассажиров.
Крупный мужчина задёрнул мрачное осеннее небо шторой и подсел к Валентину. Благодарно приняв из рук Децина чашку кофе, блондин молча помешал сахар, вглядываясь в собственное отражение: изнурённое, с лиловыми мешками под глазами, о насыщенном цвете которых, он мог тогда только догадываться.
«Из раза в раз эта история повторялась, если я успевал на 19:46. Она заходила в четвёртый вагон на станции» Софрино«, садилась невдалеке и слушала музыку, после чего выходила в Посаде и пропадала, как сквозь землю»… Психотерапевт задумчиво провёл ладонью по едва заметной щетине, в уме подбирая слова.
«Вы… уже взрослый человек, Валентин. И должны понимать, что я не занимаюсь устранением каких бы то ни было комплексов. Конечно, отчасти это и мой профиль, но я работаю с более серьёзными случаями, вам ли не знать?» Рука Валентина, — та, что держала небольшую чашечку душистого кофе, — заметно дрогнула.
«Николай Иванович, я никогда бы не стал беспокоить вас только потому, что стесняюсь подойти к этой девушке и завязать с ней общение. На то у меня имелись более веские причины».
«Тогда я сгораю от нетерпения услышать их» — смиренно ответил психотерапевт.
Децин нехотя поднялся и прошёл к выключателю на стене. Через секунду, яркие лампы дневного света озарили своей белизной кабинет.
«Так лучше?» Лозинский кивнул.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 10 из 34
